Lana Lind

менять миры свергать правленья  людей спасать презрев табу  геннадий мог бы но остался  в гробу

Золотые монетки мерцали в отблесках костра. Они притягивали взгляд, манили и вызывали восхищение всех лепреконов, стоявших вокруг внушительного горшка. Старейшина общины кашлянул, привлекая к себе внимание. Его хриплый голос был необычно сильным для дряхлого, скрюченного веками существования тела. Поправив зеленую шляпу, он важно начал: — Мы собрались здесь, в эту тёмную ночь и возле этого славного костра не только лишь для того, чтобы угоститься этим чудесным потином и выкурить одну-две трубки. Нет...

Бася всхлипнула, сильнее утыкаясь лицом в подушку. Она уже знала, что если разбудит плачем других девочек, то ей сильно не поздоровится. Сон, в котором её родители были живы, часто преследовал её. Они погибли два года назад, когда жуткие морозы заставляли выходить из леса всю окрестную живность и нечисть в поисках добычи. На ее родителей напали волки, когда припозднившиеся люди возвращались с соседнего города домой. Дети, тогда еще десятилетняя Бася и шестилетний Ласко, были оставлены на хозяйстве...

Шаг, шаг, поворот. Прогнуться. Выпрямиться. Улыбнуться. Блестящая ткань платья скользит по ноге, когда продолжаю движение. Одежда мешает: тяжелый материал совсем не предназначен для подобных танцев, но я заученно улыбаюсь, не сбиваясь с ритма. Казалось, челюсти навсегда останутся сведены в этом оскале. Люди кругом аплодируют, считая, что я искренне отдаюсь танцу. Легкое головокружение я почувствовала еще утром. Отмахнулась, подумав что во всем виноват пропущенный завтрак. Такое уже бывало, когда я забывала о еде...