Простые рецепты

Мы привыкли думать, что скелеты в шкафу — это удел богатых особняков из сериалов. Но в наших «хрущевках» с коврами на стенах и запахом жареной картошки скелетов порой больше, чем живых людей. Я приехала продавать мамину квартиру, чтобы навсегда закрыть дверь в прошлое, но нашла под подкладкой старого пальто то, что перевернуло мою память наизнанку. Оказывается, всё моё детство было одной большой, мастерски срежиссированной ложью. Я стояла посреди зала, и мне казалось, что стены давят на виски. Сорок лет...

Вы когда-нибудь чувствовали, как земля уходит из-под ног не от землетрясения, а от наглости людей, с которыми делите хлеб? Иногда предательство не кричит, оно тихонько меняет замки в вашем доме и улыбается вам в лицо, утверждая, что так будет лучше для всех. Моя история — о том, как любовь разбилась о квартирный вопрос, и как я научилась быть стервой, чтобы остаться человеком. Я стояла в прихожей и смотрела на чужие кроссовки. Грязно-белые, растоптанные, сорок пятого размера. Они валялись прямо посередине моего итальянского керамогранита, который я натирала специальным средством ещё утром...

Иногда кажется, что замуж выходишь не за мужчину, а за весь его родовой табор во главе с «генеральшей» в выцветшем халате. А когда твоя собственная мать решает, что война — это лучший способ доказать любовь, жизнь превращается в минное поле, где вместо мин — немытые окна и нерождённые дети. Я смотрела на Ирину Петровну и чувствовала, как во рту становится кисло, будто я лимон целиком зажевала. Сидит, губы ниточкой, чашку держит так, словно это не чай, а яд гремучей змеи. — Опять у тебя, Катенька, заварка жидкая, — проскрипела она, не глядя на меня...

Артем ехал в родное Заречье не за наследством, а за покоем после краха бизнеса и измены жены. Он думал, что старый отцовский дом станет крепостью, но не учел одного: там уже воцарилась «черная вдова» — женщина, которая сначала свела в могилу его отца, а теперь положила глаз на самого Артема. Деревня встретила меня вонью навоза и беспросветной серостью. Я вышел из разбитого пазика, едва не подвернув ногу в колее, которую, казалось, не ровняли со времен распада Союза. — Куда прешь, оглашенный?! — рявкнул водила, захлопывая дверь прямо перед моим носом...

Марина думала, что переезд в наследную квартиру бабушки станет началом новой, спокойной жизни. Но она не учла одного фактора — Лидии Михайловны, которая считает, что ключи от квартиры сына дают ей право на владение его судьбой. Когда в дверь постучали трижды, Марина поняла: вечер перестает быть томным, а семейная идиллия летит в тартарары. Я только успела намылить голову пятилетней дочке, как в дверь забарабанили. Не позвонили, а именно забарабанили — кулаком, требовательно, по-хозяйски. — Мам, это серый волк? — пискнула Алиса, прижимая к груди мокрую мочалку...