Кот Апрель. Истории для всех.

— Год? Целый год я не могу её продать? — Таково условие завещания, Глеб Андреевич, — нотариус поправила очки. — И ещё одно. Одну зиму вы должны прожить в доме лично. Иначе дом переходит в собственность сельского поселения. — А Ольге что? — Ольге Андреевне отходят сбережения вашего отца. Четыре миллиона двести тысяч рублей. Глеб откинулся на стуле и засмеялся, зло и коротко. Сестра сидела рядом и смотрела в пол. — Прекрасно. Ей деньги, мне сарай в Заречье. И зима в придачу. Оля, ты знала? — Не знала, Глеб...

— Да не продашь ты её, парень. По крайней мере, до июня. Моста нет, его в четверг унесло. Теперь до большой воды тут сиди. Лесник Палыч сказал это спокойно, даже весело, будто сообщал прогноз погоды. Он стоял у кордона в резиновых сапогах и курил, щурясь на мутную реку. Река ревела, тащила льдины, коряги, вырванные с корнем ёлки. От моста остались две чёрные сваи посреди потока. — Как сиди? — Денис смотрел на воду и не верил. — У меня билет на субботу. У меня работа. У меня покупатель из Новосибирска! — Покупатель подождёт, — пожал плечами Палыч...

— Вера, ты сбежала. Признай. Не от меня сбежала, от жизни. Голос Игоря в трубке звучал насмешливо и устало. Вера стояла на крыльце кордона, смотрела на заснеженную тайгу и молчала. — Ветеринар на кордоне в Эвенкии, — продолжал он. — Тысяча километров от Красноярска. Ни магазинов, ни кафе, ни людей. Ты там с ума сойдёшь через месяц. — Не сойду, Игорь. — Сойдёшь. Вернёшься. Приползёшь. Вера нажала отбой. Постояла, глядя, как над лесом поднимается солнце. Красное, морозное, огромное. Ей было тридцать два...

— Этого никто не возьмёт. Хилый. Сдохнет, поди, через неделю. Пристрою куда-нибудь. Дядя Гоша, сосед, стоял у своей калитки и держал за шкирку щенка. Маленького, тощего, рыжевато-серого. Пятеро его братьев и сестёр уже разъехались по новым хозяевам. Крепкие, лобастые, звонкие. Найда, лучшая лайка в Таёжном, принесла их в мае. Охотники заранее записывались в очередь. А этот остался. Самый маленький, самый слабый. Последний. Егор стоял у забора и смотрел на щенка. Щенок висел в огромной ладони дяди Гоши и смотрел на Егора...

— Тася, не езди. Слышишь? Метель к вечеру обещали. Переночуй на кордоне, завтра вернёшься. — Не могу, Анна Павловна. У Сидоровых в Ключах ребёнок с температурой сорок. Я обещала заехать на обратном пути. Таисия застегнула пуховик, закинула за спину рюкзак с медицинской укладкой и вышла на крыльцо фельдшерского пункта. Небо над тайгой висело низкое, свинцовое. Ветер гнал по дороге первые колючие снежинки. Ей было двадцать четыре. Второй год она работала фельдшером на три посёлка, разбросанных по тайге на сорок километров...