Кот Апрель. Истории для всех.

— Деда, ты снова в тайгу собираешься? — тихо спросила десятилетняя Оля, кутаясь в пуховую шаль и наблюдая, как старик укладывает в холщовый рюкзак краюху ржаного хлеба и термос. — Пойду, Оленька, проведаю свои тропы, — ответил восьмидесятилетний Семён Тимофеевич, не оборачиваясь, но в его голосе звучала привычная мягкость. — На улице мороз крепчает, — подал голос старший брат Оли, тринадцатилетний Павел, подкидывая березовое полено в жарко натопленную печь. — Метель может начаться. Куда ты пойдешь...

— Не закроют, — сказал Егор, выдыхая облако пара в морозный воздух. Голос прозвучал тихо, но твердо, словно он не просто надеялся, а знал что-то такое, чего взрослые пока не понимали. Лиза поправила съехавшую варежку и покосилась на старое здание школы, которое сиротливо жало́сь к опушке леса. Бревна стен, потемневшие от времени и вьюг, казались ребрами какого-то огромного, уставшего зверя. — Все так говорят, — вздохнула она. — Дядь Коля, механизатор, вчера моей маме сказал, что после Нового года в район нас переведут...

— Дедушка, а правда, что у Синего оврага снова следы появились? — шепотом спросил Ваня, забираясь на теплую печь и стягивая заледенелые валенки. — Болтают люди, — уклончиво ответил старый егерь Матвей, не отрываясь от починки берестяного туеска. — Зима нынче суровая, метели метут такие, что света белого не видать. В такую пору всякий зверь в укрытии сидит, тепло бережет. — Но ведь дядя Степан своими глазами видел! — вмешалась маленькая Аня, поправляя съехавший на лоб пуховый платок. — Говорит, следы с таз размером, глубокие, прямо к самому краю оврага ведут...

— Деда, а след-то у нее не простой, словно с приволокой идет, — горячо зашептал Тимка, стряхивая снег с подшитых валенок у порога. — Я сам видел, возле старого кедровника. Огромный такой, когтистый! Проваливается глубоко, значит, зверь тяжелый. — Эх, Тимофей, — тяжело вздохнул дед Матвей, потирая онемевшую правую руку и глядя в морозное окно. — Глаза у тебя зоркие, да толку-то. След прочитать — это не просто картинку на снегу рассмотреть. Тут чутье нужно, дыхание леса понимать, ветер слушать. А мое чутье зима замела...

— Смотри, опять пришел. Сидит у старой сосны, прямо как вчера, — прошептал Ваня, прижимаясь лбом к холодному оконному стеклу, на котором мороз уже начал выводить свои тонкие узоры. — Тише ты, спугнешь, — одернула его Маша, хотя сама не могла оторвать взгляда от темного силуэта на краю леса. — Как думаешь, он нас видит? — Конечно видит. Он за нами уже которую неделю наблюдает, глаз не сводит. — А Николай Иванович говорил, что лесные обитатели просто так к человеческому жилью не выходят. Значит, ему что-то нужно от нас...