Городской Курьер

Северный Урал, зима. Часть в поселке с названием, которое даже на карте не найдешь — три улицы, магазин «Продукты», и больше ничего. Снег там ложится в октябре, а тает в мае. Морозы под минус сорок — обычное дело. Мы служили в ракетной бригаде, но стояли мы не в казарме, а в полевых модулях — таких железных коробках с печками-буржуйками. Топить углем, спать вповалку, на улицу — только по нужде и в караул. Самое страшное там были не медведи (они спят зимой) и не «духи» (их нет). Самое страшное — тишина...

Дальний Восток, Хабаровский край. Часть наша стояла у самой китайской границы, в такой глухомани, что даже «Урал» туда ходил раз в две недели. Сопки, кедрач, речушка по весне бешеная — ни мостов, ни дорог. Только грунтовка, которую зимой трактор чистит. Мы несли службу по охране госграницы — ходили в наряды, сидели в секретах, смотрели на ту сторону. Там — Китай. А у нас — тайга, медведи и чувство, что ты на краю земли. Был у нас прапорщик Степаныч. Старый, битый, с лицом как печеная картошка. Он отвечал за склад топографических карт...

Служил я в Бурятии, на границе с лесом. Часть наша стояла прямо в распадке между двумя сопками, похожими на расколотые зубы. Место глухое: связь ловилась только если залезть на вышку и поднять руку с кнопкой «отправить». В гражданку писали редко, а ждали писем — как манны небесной. Был у нас связист, Женька по прозвищу «Филолог». Он до армии в университете на лингвиста учился, языки любил, стихи наизусть читал. И была у него мечта — найти в этих лесах чистый звук. Говорил: «В городе всё забито шумом, а тут, в тишине, можно услышать, как земля дышит»...

Ладно, слушай. Это было в Забайкалье, гарнизон такой, что до ближайшей цивилизации — сутки на «Урале» по кочкам. Место глухое, сопки, лес, а вокруг — только ветер да звёзды, которые висят так низко, будто их кто-то гвоздями к небу приколотил. Был у нас старшина, дядька Витя. Служил он там лет двадцать, злой как черт, но справедливый. И было у него правило: после отбоя, если идёшь в туалет (а у нас он на улице был, сруб такой), обходи стороной старый гараж. Даже если очень приспичило. Мы, салаги, конечно, ржали: «Деда, в гараже что, домовой завелся?» А он только сплевывал и крестился украдкой...