Одиночество за монитором

— Верочка... Тут такое... Лизочка говорит... — она сглотнула. — Говорит, что Дима её бьёт. Синяк показала. На руке. Вера замерла с телефоном в руке. Поехала к Тамаре Николаевне. Сидела на кухне, пила чай, вкуса которого не чувствовала. Смотрела, как дочь ест творожок и утыкается в телефон. Синяк она видела. Небольшой, на предплечье. Откуда — неизвестно. Дима был на работе. Дима был на работе всегда в те часы, когда Лиза была дома и один на один они не оставались никогда... ***** ...Сначала Вера думала, что просто устала...

Марина не разбудила Диму сразу. Слушала. Там, наверху, под самой крышей, что-то шуршало — это был не скрип старого дерева, а именно шаги. Лёгкие, осторожные, будто кто-то снял обувь и бродит по доскам босиком. — Дима, — она толкнула его в плечо. — Слышишь? Там кто-то есть. Муж сел, поморгал. Секунды три прислушивался. — Кот. Дом полгода стоял пустой, вот какой-то и устроился. Тепло, спокойно — чего коту ещё надо. — Это не кот. Кот так не ходит. Это человек. Я же слышала, как доски прогибаются. — А я почему не слышу? — Потому что тебя хоть кол на голове теши, ничего не услышишь...

Телефон зазвонил в половине двенадцатого. Поздно для новостей, рано для катастрофы — хотя с роднёй Влада всегда непонятно, какая шкала действует. — Мама. Да, мама, слушаю… — Влад сел на краю кровати, и матрас под ним скрипнул. Настя не притворялась спящей. Она смотрела в потолок и считала. Три года считала — с того вечера, когда они отдали триста тысяч и услышали в ответ, что «в их семье не играют в банкиров». — Юля? Что, опять?!.. Потом Влад положил трубку. Помолчал. В темноте было слышно, как он дышит — часто, мелко, как перед прыжком в холодную воду...