Одиночество за монитором

- Опять ты музыку свою вчера до полуночи слушала! Когда это, наконец, прекратиться?! Я тебя спрашиваю! - Нина Кузьминична, да я вчера вечером только телевизор смотрела. И то с часок всего. После работы так устала, что даже ужин не готовила, сок попила, и всё. Спать улеглась. - А я до утра глаз сомкнуть не могла из-за твоего грохота за стенкой! - Ну, не было никакого грохота, я вас уверяю. И музыку я в наушниках слушать привыкла. - Значит, неисправные они, эти наушники. У тебя вечно что-нибудь ломается...

– Опять пельмени? Вера, ты совсем разленилась! Уже третий раз за неделю ты на ужин готовишь пельмени! А сегодня только пятница, то ли еще будет! Надоело, честное слово! Придешь домой, а тут ты с недовольным лицом и эти твои пельмени! – Максим брезгливо ковырял вилкой разварившийся кусок теста. Вера стояла у раковины, спиной к нему, и молчала. Ей хотелось закричать, заорать во весь голос, высказать все, что накипело в душе за последние пять лет. Она смертельно устала. Двое детей, которые постоянно болели, выжали из нее все соки...

– Ты сегодня приедешь? – требовательно спросила Надежда. – Мальчики тебя ждут. Игорь переложил телефон в другую руку и спокойно ответил. – Сегодня занят, я же предупреждал. Приехать не смогу, я у Яны. – Опять ты с ними! – Надежда сразу сорвалась на крик. – Снова предпочитаешь сестру родным детям! Сколько можно таскаться к Янке? Игорь молча слушал ее визг, чувствуя, как внутри закипает привычное, глухое раздражение. Этот обвиняющий тон въелся в его жизнь так глубоко, что один лишь звук ее голоса заставлял напрягаться...

– Твоя мать опять идет! Опять! Сколько можно приходить к нам на обед? Тут что, где-то висит вывеска, что я открыла столовую? Почему она постоянно приходит к нам обедать? – прошипела Марина мужу, отдергивая занавеску так, что та едва не сорвалась с крючков. Артем даже головы от телефона не поднял. – Марин, ну ты как маленькая, честное слово. Преувеличиваешь, как всегда. Мама зашла, поела, ушла – что тут страшного? И вообще, ей одной тоскливо, отца три года как нет, ты забыла? – Не забыла, – отрезала Марина и пошла на кухню...

- Катя, насколько я знаю, вы в собачьем приюте работаете, - соседка снизу держала на поводке Бима. Сенбернар хорошо знал Екатерину, поэтому добродушно вилял хвостом. - Вообще-то, не работаю я там, как волонтёр, помогаю иногда. - Значения не имеет, знаете тамошний персонал, правда? - Конечно. А что случилось-то? Биму помощь нужна? - В каком-то смысле. Понимаете, я ухожу от Виктора и уезжаю завтра. А он, как всегда, на очередном своём месторождении. И неизвестно, когда вернётся. А пса этого… его нужно куда-то пристроить...

– Лена, я больше так не могу. Если останусь здесь еще на месяц – или я с ума сойду, или ты вдовой останешься. А еще могу прибить кое-кого ненароком, тогда и вовсе жизнь моя закончится... – Паша, ты что такое говоришь, – зашикала она, тревожно оглядываясь на дверь. – Мама же услышит. – Пусть слышит, может, хоть так дойдет... . ..Четыре года они прожили в квартире ее матери. И это время для него было адом на земле... Сначала он терпел. Валентина Сергеевна овдовела за полгода до их свадьбы, осталась одна в огромной трехкомнатной квартире, и Лена тогда не смогла ее бросить...

– Да что же это творится-то? Господи, твоя воля... – причитала Юлия Николаевна. – Родную кровинушку мою куда ты увезти собралась? Деточку мою золотуюююю! Ольга молчала, утрамбовывая одежду Веры в сумку. Юлия Николаевна не уходила, продолжая маячить на пороге комнаты и наблюдать за каждым движением Ольги. – Как ты можешь так с ней поступать? – голос Юлии Николаевны сорвался на визг. – Куда ты девочку увозишь? В свою дыру проклятую? У Верочки там никакого будущего не будет! Ты хоть это понимаешь? Ольга подняла на Юлию Николаевну злой взгляд...

– Ты опять ешь? – недовольно спросил муж. Ольга оторвалась от ноутбука и устало посмотрела на Алексея. Проекты горели, отчеты требовали внимания, но у мужа был свой график контроля. – Тебе уже тридцать пять лет, Оля, – добавил Алексей, проходя вглубь комнаты. – С возрастом лишние килограммы уходят намного сложнее. Ты разве этого не понимаешь? Ольга чуть не подавилась бутербродом от такого беспардонного замечания мужа. Еда показалась безвкусной, а аппетит пропал мгновенно. Она отложила хлеб на край тарелки и расправила плечи...

- Вот о чём ты с мужем разговариваешь, ума не приложу. Он книгу-то хотя бы одну за всю свою жизнь прочитал? - Мама, опять ты за своё. И книги Лёня читает, и фильмы мы вместе смотрим. - Какие? Боевики, наверное, или ужастики. С его образованием большее не потянуть. - Да он техникум закончил, ты же знаешь. - Ну, на техникум много ума не надо. Ох, потянет он тебя назад, вот увидишь. Вы в театр-то ходите? - А ты? Ну, не надо на эту тему разговоры заводить, сколько раз я тебя просила. Не любишь зятя – твоё дело, а мою любовь не трогай, пожалуйста...

– Забрал свои побрякушки и пошёл отсюда! Мне не нужны твои подачки! Коробочка из тяжелого темно-синего бархата глухо шмякнулась о паркет, подпрыгнула, и золотое украшение с тихим звоном вылетело на середину комнаты.  Михаил замер посреди комнаты Киры, смотрясь до смешного нелепо в своем дорогом костюме-тройке среди плакатов на стенах с мрачными рок-музыкантами и разбросанных черных худи. Этот солидный, уверенный в себе адвокат, перед которым в судах трепетали матерые оппоненты, сейчас казался Елене растерянным, внезапно уменьшившимся в размерах отцом...

– Вадик, ну может, хоть на пару дней больничный возьмешь? Отлежишься. Ты же не железный, – Алина ходила вокруг мужа, от волнения не зная, куда деть руки. Вадим сидел на табуретке, тяжело, со свистом дыша после ночной смены. Даже куртку снял не сразу – просто замер, уставившись в точку на стене. Каждое движение давалось ему с трудом, будто он двигался под водой. – Какой больничный, Алина? – отозвался он. – Через три дня платеж по кредиту. И Ксюше лекарства, за них тоже платить надо. Некогда болеть...

– Ты с ума сошла? Какой еще ребенок? – Антон даже телефон отложил, что на него было совсем не похоже. Он уставился на Ольгу так, будто она прямо сейчас на его глазах превращалась в нечто чужое и очень опасное. И это опасное существо угрожало его жизни и благополучию... Ольга молча стояла у окна. В кармане домашних штанов лежал пластиковый прямоугольник с двумя четкими полосками. Он казался невероятно тяжелым, будто весил килограммов десять. – Антон, это уже случилось. Что значит «какой»? Наш. – Мало ли что случилось! – Антон резко поднялся со стула...