Одиночество за монитором

— Мариш, а ты уже придумала, чем на Новый год займёшься? — поинтересовался муж. — А то время идёт, планы уже надо строить, сама понимаешь… Олег спросил об этом так буднично, нарезая колбасу для бутерброда, что смысл фразы не сразу дошёл до Марины. Она чуть не выронила чашку с чаем из рук. — В смысле «чем я займусь»? С тобой отмечать буду. Или тебе дежурство поставили? Олег наконец обернулся, виновато улыбаясь. Марина ненавидела эту улыбку. Пожалуй, так выглядят нашкодившие коты, знающие, что их всё равно покормят...

– Ларис, тут такое дело... У нас неприятности. Мне зарплату урезали. Владимир сидел на краю кровати. Лариса отложила книгу и подсела к нему, коснулась руки. – На сколько? – На двадцать пять. Типа оптимизация, новая структура отдела... – он потер переносицу. – Козлов сказал, что это временно, но сама понимаешь, как у нас «временно» работает. И нет ничего более постоянного, чем временное... Лариса покачала головой. Козлов, начальник Владимира, был из тех руководителей, что умеют красиво говорить и ничего не делать...

— Вы… Да как вы могли?! — Наташа вскочила из-за стола, — молчали все эти годы?! — Ты успокойся, — строго сказала свекровь, — ты думай лучше! — покачала она головой, — Игорь ведь не собирается тебя бросать! Ты его как жена и хозяйка в доме вполне устраиваешь! Наташа замотала головой - нет, она отказывалась вот под таким углом смотреть на ситуацию. И вместе с тем - пришло ясное осознание, что, нет, простить такое она не сможет! А значит… *** Об измене мужа Наташа узнала совершенно случайно - увидев...

– Ты мой самый любимый и близкий человек на свете, – дедушкин голос звучал тихо. Анна рассмеялась, поправляя плед на его коленях. – Дедуль, ну а как же бабушка? А папа, сын твой, между прочим, где в этом рейтинге? Николай Петрович улыбнулся, и морщинки разбежались от глаз к вискам, превращая его лицо в карту прожитых лет. Он накрыл ее ладонь своей, сухой и теплой. – Бабушка – это другое. А Сережка... Сережка взрослый давно. А ты... – Анна Сергеевна! Она вздрогнула. Коридор нотариальной конторы, жесткий стул, запах пыльной бумаги и кофе из автомата...

– Оксана, мне в этом месяце нужно на десять тысяч больше, – мать стояла в прихожей, даже не разувшись. – Врач новые витамины назначил. Импортные. Тех двадцати, что ты обычно переводишь, никак не хватит. Оксана кивнула. Молча достала кошелек, отсчитала три бумажки по десять тысяч. Пальцы слегка замешкались на последней – в кошельке оставалось ровно столько же. Тридцать тысяч. А еще коммуналка, а еще... Она отогнала эту мысль, как назойливую муху. – Вот, мам. Деньги перекочевали в материнские руки с какой-то обыденной легкостью...

– Софья Андреевна, познакомьтесь. Это Милана, наша новая сотрудница. Будет работать в вашем отделе. Софья подняла глаза от монитора и увидела девушку лет двадцати с небольшим. Русые волосы собраны в аккуратный хвост, на лице – открытая, немного застенчивая улыбка. Милана переминалась с ноги на ногу, прижимая к груди тонкую папку с документами. – Очень приятно, – девушка чуть наклонила голову. – Я так рада, что меня взяли. Обещаю, буду стараться. Начальник, Игорь Павлович, уже развернулся к выходу, но задержался у двери...

— Кристина, доченька… Мне плохо, очень. Врач был, сказал, что срочно нужны антибиотики, дорогие. А у меня совсем пусто. Ты не могла бы… — Татьяна сбилась, надрывно закашлявшись. — Вы не могли бы перекинуть мне хотя бы тысячи три? Я с аванса всё отдам, обещаю. — Мам… Ну ты время нашла, конечно, — устало ответила Кристина. — У нас у самих сейчас… Ну ты же знаешь. У нас платёж по кредиту за телефоны завтра. Если просрочим — там проценты бешеные набегут. Татьяне показалось, что она ослышалась. — Кристин, я задыхаюсь, — хрипло сказала она...

– Кать, я не знаю, что делать, – Ксюша сидела на кухне у родителей, подперев щеку ладонью, и ковыряла вилкой остывшую картошку. – Баллов не хватило. Три несчастных балла до бюджета не добрала. Екатерина отложила телефон и посмотрела на сестру. Десять лет разницы – иногда казалось, что между ними целая пропасть. Ксении восемнадцать, вся жизнь впереди, а глаза уже такие потухшие, будто мир рухнул. – А платное? – осторожно спросила Екатерина. – Двести двадцать пять в год. – Ксения усмехнулась, но вышло горько...

– Мы можем начинать? – нотариус поправил очки и раскрыл папку. Аня кивнула, хотя горло перехватило. Платок отца – старый, в мелкую клетку, пахнущий его одеколоном – она мяла в руках уже полчаса. Дмитрий накрыл ее ладонь своей, и Аня благодарно стиснула его пальцы. Три дня назад папа был жив. Три дня назад они разговаривали по телефону, и он смеялся над ее шуткой про кота соседки. Теперь она сидела в этом душном кабинете и ждала, пока чужой человек зачитывал последнюю волю отца. Мать устроилась справа, прямая и собранная...

— Ира, ты собираешься и дальше считать копейки в этой дыре? Ну возьмём мы ипотеку, а дальше что? — с нажимом спросил Виктор. — Её ещё выплачивать надо, если ты не забыла. А с нашими-то доходами, учитывая, как долго мы собираем первый взнос… Говорю тебе, тут дело — верняк! Колян плохого не посоветует. Мы ж друг друга со школы знаем. Ирина не подняла взгляда. Она смотрела на царапину на дешёвой клеёнке, накрывающей стол. Сил спорить просто не было. Абсолютно. После рабочей недели ей хотелось упасть и лежать минимум сутки, а тут он...

– Мам, мы на следующей неделе с Пашкой в горы едем, – Юля прижала телефон плечом, одновременно помешивая суп на плите. – С друзьями, на недельку. Давно планировали. Пауза на том конце длилась ровно две секунды. Потом Ирина Сергеевна набрала воздуха и запричитала. – В горы? Юля, ты в своем уме? Это же опасно! Там люди срываются, калечатся, замерзают! По телевизору каждую неделю показывают, как спасатели кого-то ищут! Юлия закатила глаза, благо мать этого видеть не могла. – Мам, мы не на Эверест собрались...

– Ты зачем его в музыкалку записала? Людмила Петровна прошла мимо невестки, на ходу стягивая перчатки. – Здравствуйте, Людмила Петровна. Проходите, пожалуйста. Я тоже вам очень рада. Сарказм пролетел мимо цели. Свекровь швырнула перчатки на тумбочку и развернулась к Марии. – Мне Костя по телефону рассказал. Сияет весь, говорит – буду на пианино играть! Это что вообще такое? Он что тебе, девчонка? Маша закрыла входную дверь. Медленно. Аккуратно. Лишь бы не сорваться прямо сейчас и не заорать изо всех сил...