Одиночество за монитором

– Надень шапку, на улице минус десять. Заболеешь. Мария протянула вязаную шапку – ту самую, синюю с помпоном, которую Валентина сама выбрала в магазине месяц назад. – Ты мне не мать! Понятно? Крик разорвал тишину прихожей. Валентина швырнула шапку на пол с такой яростью, будто та была ядовитой. – Валя, я просто... – И никогда ею не будешь! Слышишь? Никогда! Входная дверь грохнула. Стекла в рамах жалобно зазвенели, и по квартире прокатилась волна холодного воздуха с лестничной клетки. Мария так и осталась в прихожей...

– Мам, ты не представляешь, какая сейчас ситуация на рынке, – Максим нервно перебирал стопку распечаток, то складывая их ровной стопкой, то снова раскладывая веером по кухонному столу. – Цены скачут каждую неделю. Если сейчас не внесем первоначальный взнос, эту квартиру уведут из-под носа. Лидия подвинула к сыну чашку с остывающим чаем и присела напротив. На распечатках мелькали планировки, цифры, графики погашения. Трехкомнатная в новостройке, детская для Тимофея и Софьи, наконец-то отдельные комнаты...

– Мам, я въехала! Представляешь, наконец-то! Оксана прижимала телефон плечом к уху, одновременно пытаясь справиться с непослушным замком. Ключ проворачивался туго, словно проверял новую хозяйку на прочность. – Доченька, ну слава богу! А квартира как? Все в порядке? – голос матери звучал взволнованно и радостно одновременно. – Идеально! Светлая, просторная. Балкон на восток, как я хотела. Папа там? – Здесь я, здесь! – раздался бас Виктора. – На громкую связь переключили. Ну что, птенец вылетел из гнезда? – Пап, мне двадцать пять, какой птенец? – Для меня – всегда птенец...

– Слушай, доча, тут такое дело... Ольга приготовилась к долгому разговору. Когда мать начинала так – вкрадчиво, с растянутым «слу-у-ушай» – ничего хорошего ждать не приходилось. – Помнишь Наташку, дочку тети Веры? Ну, троюродную мою племянницу? Между прочим твою какую-то там сестру. – Какую-то там... Мам, я ее один раз видела на похоронах бабушки лет десять назад. – Да какая разница! Родня есть родня. Так вот, у нее беда. Их с мужем и сыном выселяют из съемной квартиры. Хозяева продают жилье. Представляешь? Ольга помассировала переносицу...

– Катюха! Вот так встреча! Екатерина едва успела положить в тележку упаковку гречки, когда знакомый возглас заставил ее обернуться. Галина Петровна уже неслась по проходу между стеллажами, лавируя между покупателями с грацией бульдозера. Тележка тети опасно вихляла, груженная банками консервов и пакетами с макаронами. – Тетя Галя, – Екатерина изобразила радость. – Сколько лет, сколько зим. – Год! Целый год не виделись! – Галина Петровна наконец добралась до племянницы. – Как ты? Как работа? Как вообще жизнь? Екатерина высвободилась из объятий и машинально поправила смятую блузку...

– Макс, нам нужно поговорить. Ольга нервно поправляла скатерть на столе, разглаживая несуществующие складки. Пальцы не слушались, выдавая волнение, которое она так старательно прятала за ровным тоном. Максим сидел напротив, уткнувшись в телефон, большие пальцы летали по экрану с преувеличенным усердием. Демонстративное игнорирование – его любимое оружие. – Сынок... Я хочу объяснить тебе кое-что важное. Никакой реакции. Только щелчки по экрану. Ольга глубоко вдохнула, набираясь храбрости для слов, которые откладывала уже неделю...

Дорогие мои читатели! С Новым годом! В этот особенный момент хочу от всего сердца поблагодарить вас — за то, что вы читаете мои рассказы, делитесь впечатлениями, поддерживаете добрым словом. Этот год был непростым для меня. И в самые тяжёлые времена именно ваша поддержка стала для меня настоящим островком тепла и силы. Благодаря вам я держалась) Еще раз спасибо вам! Спасибо, что вы со мной...

– Бабуль, представляешь, еще два года – и все. Выпускной, аттестат, и я свободен! Ура! Олег плюхнулся на диван, закинул ноги на подлокотник и мечтательно уставился в потолок. Марина отложила вязание и улыбнулась. Пятнадцать лет – а уже такой взрослый. Вытянулся за лето, голос ломается, на подбородке первый пушок пробивается. – И куда же ты, такой свободный, направишься? – В мед! – Олег подскочил, его глаза загорелись. – Хирургом буду. Или кардиологом. Еще не решил. Но точно врачом. Буду людей спасать, бабуль...

— Сидит... Тоже мне, царевна нашлась... — ворчала Антонина Петровна, копаясь в грядках. — Я тут корячусь, давление под двести, а у неё, видите ли, спина. В тридцать лет — спина. Тьфу, слушать противно... Сказала бы честно, что лень, да и всё. Свекровь будто бы нарочно говорила вроде вполголоса, но при этом так, чтобы Елена всё слышала. Невестка честно пыталась невозмутимо читать книгу вот уже десять минут, но нервы оказались не железными. — Антонина Петровна, вам мою историю болезни показать? — девушка оторвала взгляд от страниц и посмотрела на свекровь...

– Представляешь, опять замечание. Третье за неделю, – Светлана отодвинула контейнер с салатом и уткнулась взглядом в телефон. – Типа я не так удалила кутикулу. Да я пятнадцать лет ногти делаю, у меня график на месяц вперед расписан! Татьяна сочувственно кивнула, разворачивая свой бутерброд с сыром. – Может, просто плохое настроение у нее? – Плохое настроение? Таня, ты серьезно? – Светлана фыркнула и откинулась на спинку стула. – Она меня выживает. Целенаправленно, методично. Потому что я ей однажды сказала, что график составлен криво...

– Оля, солнышко, ты же знаешь, что у меня сердце пошаливает. Доктор говорит, нужно обследование срочно. А в поликлинике, сама знаешь, какая очередь, надо в платную - там быстрее. А пенсия только через две недели, и денег совсем нет. На хлебушек только и осталось... Ольга прижала телефон к уху и машинально потерла переносицу. Пять лет. Пять лет одно и то же: сердце, давление, коммуналка, холодильник сломался, кран потек, зубы надо лечить. Каждый месяц новая беда, и каждый месяц они с Денисом скидывались, откладывали отпуск, экономили на продуктах...

– Ты серьезно собираешься провести субботу, перебирая хлам в гараже? Всю субботу? – Алена подцепила вилкой кусочек чизкейка и скептически приподняв бровь, глянула на высокого рыжеватого парня. Иван откинулся на спинку кресла, грея ладони о кружку с остывающим капучино. – Алена... Это не хлам, а сокровища моего детства. Там где-то завалялась коллекция фантиков от жвачки «Love is», между прочим. Представляешь какие богатства? – О боже. Ты хранишь фантики. С какого года? Алена фыркнула, и ее плечи затряслись от еле сдерживаемого смеха...