Одиночество за монитором

– Аня, ты опять оставила мокрое полотенце на крючке в ванной? Голос свекрови прозвучал из коридора, едва Анна успела переступить порог после работы. Валентина стояла, скрестив руки, и буравила невестку взглядом. – Оно там сохнет, – Анна сбросила туфли. – На то он и крючок. – В приличных домах полотенца вешают на сушилку. Хотя откуда тебе знать. Анна прошла мимо, не удостоив свекровь ответом. Двадцать восемь лет, два высших образования, руководящая должность – и вот она выслушивает претензии про полотенца...

– Доченька, ты должна уйти от него сегодня же. Слышишь меня? Сегодня же! Ирина прижала телефон к уху, закрыв глаза. За окном гудел вечерний город, а в трубке – материнское негодование, густое и вязкое. – Мам, я... – Что – мам? – Людмила Николаевна не дала договорить. – Сколько можно терпеть? Эта рыжая из бухгалтерии, потом девица из фитнес-клуба, теперь эта... как ее... Марина? Ты что, позволишь ему и дальше вытирать о себя ноги? Ирина молчала. Возразить было нечего. Три измены за два года брака – статистика, которую не оспоришь...

– Кто звонил? Максим дернулся, едва не выронив телефон. – Никто. Так, жулье... Виктория продолжила резать огурец для салата, не поднимая головы. Третий «жулик» за вечер. Интересная статистика для человека, который раньше жаловался, что ему вообще никто не звонит, кроме мамы и курьеров. Максим сунул телефон в карман джинсов и направился к холодильнику, хотя явно не знал, зачем туда шел. Постоял перед открытой дверцей, уставившись на полки с таким видом, будто искал там ответы на вселенские вопросы...

— Да я уже триста раз пожалела, что решилась на это. Сил моих уже нет, мам, — с отчаянием в голосе сказала Виктория, пытаясь перекричать плачущую дочь. — У нас вот так с утра до ночи. И всю ночь — тоже. Уже не помню, когда нормально спала. Вчера поставила чайник кипятиться и уснула прямо на стуле... — Ой, доченька, ну что поделать, — вздохнула Галина Сергеевна. — Все маленькие дети кричат. Мать явно не поняла намёка, и Виктория решила сказать прямо. — Мам... Я тебя умоляю: забери её хоть на два часика...

— О господи... Сто семьдесят тысяч? Вот на это? Полинка, ты не обижайся, но одни только зубы Анджелиной Джоли тебя не сделают. Лучше бы матери помогла или, вон, племяннице на форму подкинула... Светке пришлось кредит взять, чтобы Сонечку в школу собрать. Так то ж хоть на дело, а ты так, стоматологов кормишь... — махнула рукой баба Зина. — Ну, девочка никому не обязана... — примирительно начала мать Светы и, по совместительству, тётя Полины. — Но такие деньжищи... Там же даже ничего не видно, если не улыбаться...

– Наташ, ты только не злись, ладно? Наталья отложила тряпку, которой протирала кухонный стол, и прижала телефон к уху. Субботний вечер, тишина в квартире, впереди – целых полтора дня покоя. Вернее, так казалось еще минуту назад. – Что случилось? – Понимаешь, мне в понедельник смену влепили. Внеплановую. Начальница говорит – надо выйти, некому больше. А я же не могу отказаться, сама понимаешь, как сейчас с работой... Наталья понимала. Она всегда понимала. – Дети? – уточнила она, хотя ответ был очевиден...

– Катя, я что сказала! Выключай планшет. Сейчас же. Девочка даже не подняла глаз от экрана. Пальцы продолжали скользить по стеклу, собирая виртуальные монетки в какой-то игре про единорогов. – Катюш, ну выключи, – Михаил присел рядом на корточки, – мама же просит. Еще пять минуточек – и все, договорились? Аня закрыла глаза. Пять минуточек. Как всегда. Эти пять минуточек тянулись уже сорок минут, а домашнее задание по математике так и лежало нетронутым на кухонном столе. Третий раз за неделю. Она отвернулась к окну, но вид вечернего двора не успокаивал...

– Наташенька, ты что, вообще перестала пылесосить? У меня от этой пыли уже глаза слезятся. Глянь, ковром лежит уже... Наталья сжала кулаки под столом, наблюдая, как Ольга Павловна в очередной раз обходит квартиру с видом инспектора санэпидемстанции. Свекровь останавливалась у каждого угла, критически осматривала полки, морщилась от несуществующей пыли на подоконнике и качала головой при виде разбросанных детских игрушек. Три года подобных визитов превратили каждый приход Ольги Павловны в настоящую пытку для Наташи...

– Надень шапку, на улице минус десять. Заболеешь. Мария протянула вязаную шапку – ту самую, синюю с помпоном, которую Валентина сама выбрала в магазине месяц назад. – Ты мне не мать! Понятно? Крик разорвал тишину прихожей. Валентина швырнула шапку на пол с такой яростью, будто та была ядовитой. – Валя, я просто... – И никогда ею не будешь! Слышишь? Никогда! Входная дверь грохнула. Стекла в рамах жалобно зазвенели, и по квартире прокатилась волна холодного воздуха с лестничной клетки. Мария так и осталась в прихожей...

– Мам, ты не представляешь, какая сейчас ситуация на рынке, – Максим нервно перебирал стопку распечаток, то складывая их ровной стопкой, то снова раскладывая веером по кухонному столу. – Цены скачут каждую неделю. Если сейчас не внесем первоначальный взнос, эту квартиру уведут из-под носа. Лидия подвинула к сыну чашку с остывающим чаем и присела напротив. На распечатках мелькали планировки, цифры, графики погашения. Трехкомнатная в новостройке, детская для Тимофея и Софьи, наконец-то отдельные комнаты...

– Мам, я въехала! Представляешь, наконец-то! Оксана прижимала телефон плечом к уху, одновременно пытаясь справиться с непослушным замком. Ключ проворачивался туго, словно проверял новую хозяйку на прочность. – Доченька, ну слава богу! А квартира как? Все в порядке? – голос матери звучал взволнованно и радостно одновременно. – Идеально! Светлая, просторная. Балкон на восток, как я хотела. Папа там? – Здесь я, здесь! – раздался бас Виктора. – На громкую связь переключили. Ну что, птенец вылетел из гнезда? – Пап, мне двадцать пять, какой птенец? – Для меня – всегда птенец...

– Слушай, доча, тут такое дело... Ольга приготовилась к долгому разговору. Когда мать начинала так – вкрадчиво, с растянутым «слу-у-ушай» – ничего хорошего ждать не приходилось. – Помнишь Наташку, дочку тети Веры? Ну, троюродную мою племянницу? Между прочим твою какую-то там сестру. – Какую-то там... Мам, я ее один раз видела на похоронах бабушки лет десять назад. – Да какая разница! Родня есть родня. Так вот, у нее беда. Их с мужем и сыном выселяют из съемной квартиры. Хозяева продают жилье. Представляешь? Ольга помассировала переносицу...