Одиночество за монитором

«Мировая» — так называлась кофейня, где всё и начало рушиться. — Ты хоть сама себя слышишь? — Тома отодвинула раф. Сахар не сыпала, но ложечкой по кружке водила уже минут пять. — Ради мальчика? Который называет Достоевского «этим чуваком»? — Он не говорил такого. — Говорил. «Достоевский — это вайб». Я своими ушами слышала. Вера смотрела в окно. За стеклом ноябрь лепил из мокрого снега что-то бесформенное. Ей было тридцать шесть, и впервые за тринадцать лет она просыпалась не с тревогой в груди, а с чем-то тёплым...

— Она всегда садится рядом с папой. Даже когда ты не рядом. Лиза замерла с посудой. — Что значит — не рядом? — Ну как... Когда ты чай наливаешь или выходишь. И она про него всё время говорит. Даже когда говорит со мной. И смотрит так... Двенадцатилетний ребёнок. Дети замечают главное, взрослые видят обертку. Лиза сказала «не выдумывай» — и сама себе не поверила... ***** ...Первое, что выдало неладное, был звук. Не взгляд, не смс — звук. Смех Гоши из кухни — громкий, с хрипотцой, раскатистый. Тот самый, который у него появлялся, только когда было по-настоящему смешно...

— Верочка... Тут такое... Лизочка говорит... — она сглотнула. — Говорит, что Дима её бьёт. Синяк показала. На руке. Вера замерла с телефоном в руке. Поехала к Тамаре Николаевне. Сидела на кухне, пила чай, вкуса которого не чувствовала. Смотрела, как дочь ест творожок и утыкается в телефон. Синяк она видела. Небольшой, на предплечье. Откуда — неизвестно. Дима был на работе. Дима был на работе всегда в те часы, когда Лиза была дома и один на один они не оставались никогда... ***** ...Сначала Вера думала, что просто устала...

Марина не разбудила Диму сразу. Слушала. Там, наверху, под самой крышей, что-то шуршало — это был не скрип старого дерева, а именно шаги. Лёгкие, осторожные, будто кто-то снял обувь и бродит по доскам босиком. — Дима, — она толкнула его в плечо. — Слышишь? Там кто-то есть. Муж сел, поморгал. Секунды три прислушивался. — Кот. Дом полгода стоял пустой, вот какой-то и устроился. Тепло, спокойно — чего коту ещё надо. — Это не кот. Кот так не ходит. Это человек. Я же слышала, как доски прогибаются. — А я почему не слышу? — Потому что тебя хоть кол на голове теши, ничего не услышишь...