Рассказы о жизни

Как неумолимо, как пугающе быстро летит время. Казалось бы, только вчера, ослепленная первой влюбленностью, я встречала двадцатичетырехлетнего Виктора у входа в медицинское училище. Он тогда неловко переминался с ноги на ногу, держа в руках букет полевых ромашек, а я думала, что сам воздух вокруг него пахнет счастьем. А сегодня я накрываю стол в честь его дня рождения. Руки сами собой, по какой-то мышечной памяти, знают, что делать. Расставить тяжелые фарфоровые тарелки, аккуратно свернуть льняные салфетки, поставить в центр стола главное действующее лицо вечера — наполеоновский торт...

— Скальпель. Голос Веры прозвучал резче, чем она хотела, разрезая напряжённую тишину операционной, словно лезвие, которое она сейчас требовала. Воздух в помещении был пропитанным запахом антисептика и невидимым стрессом. Медсестра Ольга, опытная сестра с двадцатилетним стажем, чьи руки помнили тысячи операций, на секунду замешкалась. Её глаза, видневшиеся над синей маской, расширились от недоверия. Она смотрела на эту девчонку, вчерашнюю ординаторку, чьё лицо под шапочкой казалось неестественно...

— Не садись за стол. Нина обернулась от плиты. В руках она держала тяжелый, раскаленный противень с пирогами, от которого поднимался густой, обволакивающий аромат печеной капусты, карамелизованного лука и румяного, дышащего жаром теста. Она пекла эти пироги с самого утра. Замешивала тесто еще затемно, когда за окном только начинало проступать робкое мартовское утро, а город спал, укутанный в туман. Глеб стоял в дверях кухни. И в руке у него был чемодан. Это был не их старый, потёртый дорожный чемодан...

Марк стоял у окна, гля, как завороженный, на соседний дом. В их районе, на стыке старого спального массива и новой точечной застройки, бетонные коробки росли, словно гигантские грибы после затяжного дождя. Они стояли часто, жадно загораживая друг от друга и без того скудный солнечный свет. Расстояние между фасадами иногда было настолько близким, что при желании можно было спокойно разглядеть в незанавешенных окнах чужие жизни: силуэты людей, очертания мебели, узор на обоях, даже то, как дрожат руки у старика, наливающего себе чай...