Грустная провинциалка

Это был обычный серый микрорайон, типичная двушка с газовой плитой и скрипучим диваном. В семье Каретниковых главный голос принадлежал Нине. Она работала бухгалтером на нашем машзаводе, привыкла всё контролировать: от семейного бюджета до того, сколько соли насыпать в суп. Муж, Андрей, трудился мастером в сборочном цехе, но Нина считала его профессию «непыльной работой для лодырей». Каждый вечер возвращался один и тот же разговор. Нина с порога окидывала взглядом квартиру и начинала: — Андрей, а...

По вечерам в начале весны под окнами собираются кошачьи банды. Орут в подъездах домов, где у хозяев живет кошка. Мой кот Кеша не был исключением. Пропадал по несколько дней у соседнего дома вместе с другими котами. Там живет красивая трехцветная кошечка. Коты упорно высиживали и ждали, кого Муся удостоит вниманием. Кошка хитрая кокетка бегает от котов и по подвалу и по крышам. Не могу сказать про других котов, но Кеша носился за Мусей повсюду. Непонятно, как он умудрялся залезать за кошкой на крышу этого дома...

Вот так я и вляпалась. Я уже пенсионерка. Сижу дома, смотрю интересный сериал. Звонок на мобильный с незнакомого номера. Обычно я не отвечаю на такие звонки. А тут получилось как-то машинально, нажала кнопку, пялясь в телевизор. Услышала такой приятный голосок- Людмила Петровна, спешу сообщить, что Вам сделан пересчет пенсии на 14 процентов! Я сразу отвлеклась от сериала- Это как и вообще, с чего бы это вдруг пересчитали пенсию? А в голове завертелось. Стаж советский большой и в Мин. Обор. я работала почти 45 лет...

. Нина Петровна была женщиной принципиальной. Всю свою сознательную жизнь она отдала партии, работе и воспитанию в себе и других «светлого будущего». Её квартира была образцово-показательной: на стене вместо икон — пожелтевшие фотографии съездов КПСС и грамота «Ударник коммунистического труда». Сама она, выйдя на пенсию, с удовольствием возглавляла местный совет ветеранов, носила строгие костюмы и с чувством глубокого удовлетворения оглядывала свою жизнь. Она была самодовольна, хоть и не любила это слово, предпочитая называть себя «человеком твердых убеждений»...

Ее звали Ольга, и она была воплощением того, что когда-то называли «синий чулок». Ее мир был выстроен из стройных рядов книг, тишины библиотек, блестящих лекций и ясных, логичных аргументов. Она любила себя — свою независимость, свой острый ум, свою безупречно организованную жизнь. Мысли о семье, детях, кухне и пеленках вызывали у нее лишь легкую усмешку. Это была чужая, хаотичная планета, на которую она не планировала высаживаться. Отпуск на белом пароходе по Волге был таким же продуманным жестом — награда себе за успешную защиту диссертации...

Посмотрела фильм по России 1 про 90- е и нахлынули воспоминания о том тяжелейшем и каком-то бесшабашном времени. В 1970 -е мы жили в СССР. Был период "застоя", как считалось в верхах. Но нам работягам это не мешало нормально жить, работать, получать стабильную зарплату. В очередной отпуск отдыхать как кому нравилось. Лично я могла поехать на отпускные с дочкой на юг" дикарями" Дефицит, конечно, был и продуктов и других нужных вещей. Но можно было сгонять в Москву, потолкаться в очередях и урвать все,чего не хватает...

Да жизнь продолжается. Уже не так как было более тридцати лет назад, когда гудели паровозы, а позже тепловозы. Когда круглосуточно шумела торфоперегрузка, и снег был коричневый от торфяной пыли. День и ночь составы привозили торф в поселок Торфосклад (теперь Железнодорожный). Но это было в прошлой жизни. А сейчас ничего такого нет. Участки, где были проложены рельсы узкоколейки заросли бурьяном и кустарником. И нет узловой станции Ситники откуда поезда разъезжали по Заволжской части Нижегородской области...

Это была не просто палата. Это был крошечный, временный мирок, со своими законами, ритуалами и драмами. Восемь коек, восемь бабушек, восемь вселенных, столкнувшихся в одной больничной комнате. Комфортно ли? С точки зрения обычного человека — нет, катастрофически некомфортно. Теснота, личное пространство ограничивалось тумбочкой и кроватью. Постоянный шум: кто-то стонал, кто-то громко смотрел сериал на планшете, кто-то часами обсуждал по телефону с дочерью цены на кабачки. Ночью — симфония храпа, вздохов и скрипа коек...

Посмотрела в Дзене статьи и видео про отношения детей и престарелых родителей. Про стариков, страдающих деменцией. Авторы и один из них" Цитаты К.А.А." пишут, как тяжело и невыносимо жить людям с больными стариками. Читала в детстве такой рассказ, автора не запомнила, к сожалению: Живет семья отец мать и сынок в деревенском доме. За печкой живет старый дед, который почти и не ходит. И кормят его там же за печкой. И вот однажды родители обратили внимание, что сынок чего-то мастерит типа ящика- Сынок, ты чего делаешь?-спрашивают...

Дверной звонок разрывал тишину воскресного утра, как рану. Наталья, , с раздражением посмотрела в глазок. Снова они. Двое в строгих костюмах, с портфелями и застывшими улыбками. Свидетели. В первый раз она просто вежливо сказала: «Не интересует», и захлопнула дверь. Сердце билось тревожно – что-то было неприятное, навязчивое в их взглядах. Во второй раз, когда они заговорили о «конце света» и «спасении только в истинной организации», она не выдержала. «У меня своя вера! Православная! Не ходите больше сюда!» – и дверь с грохотом закрылась...

. Нина с утра хлопотала на кухне, предвкушая вечер. Сегодня должны были приехать три ее двоюродные сестры и муж одной из них, Татьяны. Встреча была редкой, долгожданной, и Нина хотела, чтобы все было идеально: салат «Оливье» горкой, холодец прозрачный, селедка под шубой, да и горячее — курочка с овощами — уже томилось в духовке. Она расставила тарелки, сверкая начищенными бокалами для вина, и удовлетворенно улыбнулась. Будет душевный, семейный вечер. Звонок в дверь прозвучал на два часа раньше...

За окном буйствовала сирень. Белая, лиловая, сиреневая — целая стена из цветущих шапок, видная из окна кухни. Анна Петровна, обхватив чашку с остывшим чаем, смотрела на это буйство красок. Оно казалось таким близким, что можно было рукой дотянуться, и таким же недосягаемым, как Луна. Три года. Почти три года, как она не спускалась по этим пяти ступенькам от подъезда к палисаднику. Сначала был КОВИД. Тогда страх был общим, почти осязаемым. Сын, Игорь, принес продукты, заклеил щели в окнах скотчем и объявил: «Мама, ты никуда не выйдешь, пока это не кончится...