Book Addict Читаем с Майей

Чужак в своей стране Нет правды на земле. Но правды нет и выше. 2014, сыну священника Луке 17, он заканчивает школу и готовится поступать в МГУ, тем безмерно огорчая домашних, прочивших мальчику путь семинариста и духовную карьеру. Лука и сам в детстве видел себя в мечтах архиереем, а может даже патриархом, но это в прошлом. Сейчас хочет стать писателем и поступать планирует на филфак. Почему не в Лит? Не знаю, может МГУ престижнее, может еще почему. Отец, прежде яростный противник, принял соломоново решение: поступишь на бюджет - добро, нет - пойдешь в Семинарию...

Смотрители Прежде не читала Михаила Волконского, и имя автора - к слову, настоящего князя - ничего не сказало мне. Признаюсь, книгу выбрала, ткнув наугад в "Новинки" Яндекса, аннотация обещала роман о правлении Павла I, начало порадовало стилизацией под прозу XIX века и отсутствием того сочетания криминального задела с густопсовой имперскостью, по какому опознаются современные ретродетективы с магией, прямо вот с первых же строк. То, что приняла за стилизацию, оказалось подлинной повествовательной манерой рубежа веков, хотя довольно архаичной для 1904, когда роман был написан...

Общество чистых тарелок Снастей в арсенале профессиональных ловцов внимания много, эта книга зацепила меня стальным крючком, про какой сразу понимаешь: не твое, но классно и будет держать в напряжении, пока не дочитаешь. Захватила тотчас, хотя до нее не читала Джо Лансдейла и даже не слышала о нем. Вики говорит, он профи и отметился во всех остросюжетных жанрах: хоррор, НФ, мистика, вестерн, саспенс, пишет комиксы и сценарии. Теперь знаю и от души рекомендую, если вам тоже поднадоели похожие как...

Лизхен, ее календарные детки и ее Разгневанный супруг Элизабет фон Арним была любимицей Фортуны: красивая австралийка, дочь владельца судостроительной компании, первым браком замужем за немецким графом, вторым - за английским, к тому же братом Нобелианта Бертрана Рассела, в промежутке любовница Герберта Уэллса, жила в Австралии, Германии, Англии, Швейцарии, Америке, дебютный роман выдержал 21 издание только в первые два года. Что не помешало ей оказаться одной из давно и прочно забытых писательниц...

Визит к Минотавру Еще в начале десятилетия поклонники фантастики с радостным удивлением открывали для себя плеяду ярких и непохожих друг на друга поляков: Дукай, Гжендович, Комуда, Майка, Жульчик, Збешховский - оставляющую англоязычный сай-фай уныло курить под лестницей (про российский милосердно промолчу). Когда захлопывается одна дверь, жизнь открывает другую, а природа не терпит пустоты; прикрывшие эту дверь обстоятельства дали возможность познакомиться со множеством отечественных авторов. Приятных во всех отношениях, но дружно строгающих два вида буратин: имперский сыск и фолк-хтонь...

Из Африки Жива я была, пока не увидела зла. Чем больше читаю об Африке, тем сильнее убеждаюсь, что ни за что на свете не хотела бы там оказаться, даже имея гипотетическую возможность путешествовать по люксу. Жене и дочерям баптистского проповедника Натана Прайса комфорта не предоставлено, равно как возможности выбора. Они следуют за мужем и отцом потому что так положено добрым христианкам, и потому, что никто особенно не интересовался их предпочтениями. Так или иначе, одним днем 1959 Преподобный,...

Путь к себе 1976, Рите Бородиной из провинциального Корачева 25. Учительница истории, она пишет рассказы, которые шлет в журналы, неизменно получая отказ. Живет с мамой, отец бросил их давно, еще в ее детстве, а теперь и вовсе умер, он сильно пил. И больше никого в целом свете, родители оба детдомовские, дети войны. Накануне операции, мать открывает Рите тайну: она не родная. Бездетная чета Бородиных удочерила двухлетнюю девочку после смерти родителей, погибших в результате ДТП. Тут только Рита понимает,...

Феномен Миядзаки Любить Хайао Миядзаки в современном мире принято. Прилично, комильфо, общее место. В отношении к нему сходятся непримиримые противники, а зрители, которые на деле его фильмам предпочли бы Диснея, не стремятся публично декларировать своей нелюбви и непонимания. Помните, как в прошлом марте мир охватила лихорадка генерирования собственных изображений в стиле студии Гибли? А вель не было такого массового помешательства на Пикассо, Дали, Уорхолле, любом другом художнике с мощным личным брендом и оригинальной узнаваемой живописной манерой...

Спасительницы Я себе представляю это так, каждый из людей – это все равно что огородное пугало. Ты, я, президент Соединенных Штатов. А устоишь ты на ветру или нет, зависит от палки, на которую тебя насадили. Март-2026 мое время Барбары Кингсолвер, спасибо за нее Анастасии Завозовой, умеющей заразить интересом к писательнице. Ее перевода "Демона Копперхеда" мы пока только ждем, и читательский опыт подсказывает, что стоит дождаться, не отдавая текст на растерзание совему несовершенному английскому с подпоркой гугл-транслейта...

Гори, Осло, гори! Норвежец Самюэль Бьорк из тех, кто умеет нащупать тему, которая откликается у читателя лихорадочным интересом. Я не пропустила ни одной из его книг, переведенных на русский: "Мальчик в свете фар", "Я путешествую одна", "Сова", "Хитра". Этот новый роман, пятый о Холгере Мунке и Мии Крюгер, не исключение, хотя, в силу особенностей сюжета, предполагающего городские локации, от любимого автором норвежского леса пришлось отказаться, оставив лишь символическое его присутствие фигурками животных, которыми преступник дает подсказки...

Спасение утопающих дело рук самих утопающих Нив Конноли 45, обаятельная, спортивная, мама троих детей, живет в собственном доме в Лондоне, работает в офисе с командой еще университетских друзей, двадцать лет в счастливом браке с Флетчером. Или вот так: пятый десяток, а карьеры не сделала, тащит на себе семью, потому что муж-фрилансер зарабатывает нерегулярно и никогда помногу, он комплексует из-за этого, и оба уже забыли, когда у них в последний раз был секс. В доме вечно что-то разваливается, требуя денег, которых всегда не хватает...

Жить во время перемен Если "В лесах" и "На горах" когда-то успели влюбить вас в обстоятельный быт староверов, то начало истории семьи купцов-старообрядцев вернет к тем временам. Первая Мировая, московский дом суконнозаводчиков Грибовых. Глава семьи, Максим Андреевич фабрикант из тех немногих, накануне революции, на чьих предприятиях о рабочих заботились. Вдовец под 50, физически крепок, регулярно мучит тело гимнастикой и обливается ледяной водой, но душевно - потерявший любимую и много лет скорбящий по ней, сломлен - держится на земле обязанностями перед детьми и делом...