309-й километр

Круглов был зол. Насилие не представляло для него греха; он родился и рос в той среде, где оно было совершенно естественным, и всё, что майор получал от жизни: деньги, статус, женщины, – он добивался именно насилием, отлично усвоив, что бить можно только первым, иначе побитым останешься сам. В сущности, и жена его в своё время стала его девушкой не совсем по своей воле. Теперь Круглов уже и не понимал, что можно было бы поступать как-то иначе. Однако отчего-то именно в этом случае, именно с этой надменной, холёной московской сучкой, после всего случившегося в нём поселился странный осадок. Кто-либо другой назвал бы это голосом совести, но точно не Круглов...

План был прост: Наташа придёт к Круглову, обсудить нюансы их сотрудничества (об их делах она, конечно, ничего не стала рассказывать Максиму, но заверила его, что не вызывающий подозрений повод для встречи у неё есть), и, пока будет отвлекать майора разговором, Макс проберётся в подвал, проверить, есть ли в нём пленник, и узнать, кто он и как там оказался. Поздним вечером, оставив Наташину машину в ближайшем переулке, оба они прошли по пустынной, едва освещённой в большинстве своём разбитыми или перегоревшими фонарями улочке к дому майора. Наташа всю дорогу была молчалива. Она злилась на себя за...

Максим, как любой неловкий человек, страдал от своей неловкости, и после разговора с Антоном, с трудом сдерживая себя, чтобы не начать ходить по комнате и не обнаружить своего присутствия в доме, бросился в одежде на кровать и принялся размышлять, что ему следовало бы сказать тому, чтобы не выглядеть глупо. Слова бурлили и кипели в его обычно флегматичном нутре. «Хорошо, допустим, это у меня работа стыдная. А у тебя? Ты сам чем таким важным и полезным занят?». Он повернулся на левый бок и почувствовал едкую горечь в горле – изжога от пряников, принесённых ему в комнату после ужина Наташей. «Мне...

То, что происходило с ним, Максимом, было ново и странно. Он – человек, никогда не задававший вопросов самому себе, прожил свои 34 года, будто прошёл по ровному, хорошо освещённому коридору, который внезапно привёл его в тёмный сосновый лес, где подлинная жизнь внезапно обрушилась на него всей своей силой. Отец и дед его служили в КГБ. Поздний, случайный ребёнок женщины, после неудачного аборта уверенной, что не может иметь детей, он был для родителей подлинным чудом. Ещё большим чудом стала так же неожиданно появившаяся на свет два года спустя его сестрёнка. Люди простые, прямолинейные, мама с папой детей наказывали довольно грубо, но всё же любили...

К своему исступлению Света пришла, как это обычно бывает, незаметно. Жизнь крутила её в водоворотах, но, поскольку все они были заключены в едином неторопливом течении, она не замечала опасно возрастающей силы. Света ходила на работу, после забредала в продуктовый магазин, помогала вечерами старшему сыну решать задачи по математике, искала какой-нибудь забавный сериальчик, просматривая один за другим без особенного удовольствия, устанавливала магнит на счётчик воды, чтобы тот мотал поменьше, ходила на маникюр к соседке, выбирала одежду для быстро растущего младшего… Гораздо более сложные проблемы,...