Натали Бурма

(Ознакомительный фрагмент) Возвращение было не прыжком, а падением. Один миг — ослепительный хаос энергии, рёв схлопывающихся врат, боль разрывающейся связи. Следующий миг — удар о мокрый, талый снег, холодный воздух, врезающийся в лёгкие, и всепоглощающая, противоестественная тишина. Тишина. В этом был самый большой ужас. Игнат, Коробейников и Кирилл лежали, оглушённые, в зарослях у высокой, чёрной ограды. Рядом, с трудом поднимаясь на локтях, была Варя. Они вернулись все. Вместе. Сквозь последний,...

(Ознакомительный фрагмент) В чертогах из голубого льда, где воздух был таким чистым, что резал лёгкие, а тишину нарушал лишь хрустальный перезвон сосулек, сидел король. Не старый, но и не молодой. Вечный, как инеек на северном окне. Его звали Элуриан Хладный Взор, и сейчас этот самый взор был устремлён на хрустальный шар, стоявший на столе из цельного осколка полярной ночи. В шаре плыли образы. Нет, не плыли – они отчаянно дёргались, грохотали и периодически вспыхивали ядовито-салатовым светом. Картинка...

(Ознакомительный фрагмент) Представь, что каждый человек рождается с короной из света. Невидимой, но очень реальной. И у каждого за правым плечом стоит ангел-хранитель, но не в белых одеждах с арфой, а в виде теплого сгустка тишины, который шепчет тебе на языке чувств: «Обойди эту лужу», «Улыбнись тому мужчине», «Посмотри наверх». Дети этот свет видят. Они заливаются смехом, глядя на пустое пространство над головой бабушки — потому что там не пустота, а переливается что-то прекрасное. Они слышат шепот и доверяют ему...

(Ознакомительный фрагмент) В чертогах, где время текло не вперед, а вглубь, Страж по имени Нюм совершал свой бесконечный обход. Его пальцы (если то, что он использовал, можно было назвать пальцами) скользили по стенам пещеры, читая летопись света. Здесь, в полосе лишайников, резвились духи-ветра до прихода людей. Там, в узоре из голубоватого мха, цвели поляны, которых не было уже тысячелетия. Каждый узор — застывшее мгновение, которое Чудь сберегла от тлена забвения. Нюм был не просто стражем. Он был архивариусом Апокалипсиса...

(Ознакомительный фрагмент) Первую ночь — если это слово вообще применимо к миру, где небесный купол лишь менял интенсивность свечения, — они провели в основании кристаллической рощи. Не спали. Не могли. Тело отказывалось принимать правила этого места. Дышать было можно, но каждый вдох наполнял лёгкие не привычной смесью азота и кислорода, а чем-то более лёгким, заряженным, словно воздух после грозы, но без её свежести. Он обжигал изнутри лёгкой щелочной горечью и оставлял на языке привкус статики и сладковатого металла...