Мировая Экономика

Что на самом деле такое глубинное государство? В эфире экономики по-русски российский экономист высказался на важную тему: Глубинное государство — это не представители элиты и не верхние люди властных группировок. Глубинное государство — это наёмный аппарат, наёмный по сути. Отличие, человека власти от наёмного манагера, состоит в том, что человек власти априори знает, что такое ответственность, потому что он присягу даёт своему сюзерену. Как, впрочем, и сюзерен принимает на себя обязанности защищать вассала и всю находящуюся под ним, соответственно, пирамиду его собственных вассалов. Мы это очень хорошо видим, например, по тому же Чубайсу, который агрессивно защищал всех своих людей, которых даже поймали, ну, очевидно, на горячем. Вот он это хорошо понимал. А все наемные чиновники ему глубоко начхать. И, кстати, людям власти на наемных тоже начхать. Ну вот, был у нас недавно один министр и губернатор, который предпочел застрелиться, и очень много писалось о том, что вот какие нехорошие люди его все бросили, и никому не пришло в голову, что с ним произошла страшная история, что он, будучи наемным минагером, почему-то решил, что он человек власти и на что-то имеет право, и зарвался. И ему сказали: “Всё, ты уволен”, дальше, ты вышел на улицу, на рынок труда, давай вперёд, а на рынке труда ему сказали: “А тебя сейчас посадят” Вот все вот эти вот люди, которых там сегодня арестовывают, это не люди власти, это все наемные манагеры, которые не поняли, что они могут быть уволены в одну минуту. Человека власти уволить нельзя. Это, кстати, очень хорошо видно, что какие-то чиновники не пропадают никак. Ты вот что с ними не делай, но они всё равно всплывают где-то. А есть чиновники, которые исчезают навсегда. Причём даже очень высокопоставленные.

На сколько можно сократить аппараты министерств? В эфире экономики по-русски российский экономист высказался на важную тему: Представьте себе, что завтра закрывается какое-то из министерств. Давайте на примере нашей страны, потому что там мы не очень хорошо знаем. Представьте, что завтра Министерство экономического развития закрывается, все его сотрудники увольняются и им говорят, ребят, ну идите, вы же такие эффективные чиновники, идите на биржу труда, ищите себе место. Во-первых, кто их возьмёт на работу? Кому они нужны? Во-вторых, что они вообще будут делать? Они что-то умеют? Нет, они умеют перекладывать в бумажки и писать отчёты. Кстати, ещё одна проблема, сейчас появился новый инструмент писания отчётов, называется искусственный интеллект. И отчёты он умеет писать классно. Можно ли в результате сократить аппараты министерств? Я думаю, что не просто можно, а как бы нужно, и не на 3%, а на 95%, ну потому что все остальные не нужны. Нет, это не значит, что нам не нужно управление, и могут появиться новые министерства, в которых будут люди, которые понимают, какие перед ними стоят задачи, какие перед страной стоят задачи, и которые эти задачи будут решать. Но какое это имеет отношение к нынешнему министерству? Абсолютно аналогичная ситуация на Западе. То есть абсолютно очевидно, что все чиновники, скажем, немецкие или британские, должны быть уволены все, но для этого должны появиться люди, которые готовы взять на себя ответственность и тащить за собой новых людей. Пока их нет просто потому, что пока сидит вот это вот толпа минагеров, они таких людей никуда не пустят. Вот не пустят, потому что это для них не совместимо с жизнью.

Что делается, чтобы потушить кризис? Кризис был понятен ещё 25 лет тому назад, что он будет. Вопрос был только, когда и какой силы. Дальше, как всегда, действовало железное правило: чем дольше ты оттягиваешь кризис, тем он будет сильнее. Поэтому, если бы он произошел в 2000 году, как мы писали в первой нашей статье еще с Олегом Григорьевым в июле 2000 года вышла статья в журнале «Эксперт» — добьется ли США апокалипсис или добьётся ли Америка апокалипсиса. Вот, с тех пор эта угроза висит. Если бы этот кризис организовали тогда, ну, грубо говоря, после 11 сентября 2001 года, он был бы масштаба Великой Депрессии. Сегодня он будет много сильнее. Но проблема состоит в том, что ничего же не делается. Кризис заливали эмиссионными деньгами, эмиссионные деньги кончились. Значит, эмиссия-то не кончилась, но эффективность её настолько упала, что уже стало чревато. И, соответственно, дальше выясняется, что даже принять какие-то меры, минимизирующие последствия кризиса, становится всё труднее и труднее.