Хотим дождей

На завтраке у Канта, должно быть, не так интересно. Ведь его завтрак состоял из двух чашек чая. Сегодня мы завтракали вчетвером: супруга, я, Павлик и Злата. Злате — одиннадцать, Павлику — семь. Мы ели пельмени, которые продержались до этого рекордный срок — целую неделю. «Видимо, из‑за того, что папе было некогда», — предположил я. Когда пельмени были съедены, дочь открыла холодильник. — А где пельмени? — спросила она, будто холодильник обязан был их спрятать и теперь должен сознаться. — Так только что съели же, — сказала жена. — Как? Их было так мало! — возразила дочь. — Кто со мной пойдёт в магазин? — спросил я. — Остальные будут делать уборку. — Я! — крикнул Павлик. — Я убираться буду, потом пойду играть, — сказала дочь. — Кто со мной пойдёт в магазин, тот после будет со мной копать огород, — сказал я. — Я! — снова крикнул Павлик. — Папа, если вы Павлику покупаете в магазине что‑нибудь, то же самое берите и мне, — сказала дочь тоном Ренаты Литвиновой. — А если мы что‑нибудь купим Павлику и съедим по дороге? — спросил я, заранее предчувствуя логическую ловушку. — Значит, то же самое берите и мне. — А если мы купим ведёрко с машинкой на крышке? — Значит, мне берите то же самое ведёрко, только с украшением. Я хотел задать ещё один вопрос, но жена опередила меня. — Хватит глупые вопросы задавать. И мы с Павликом пошли в магазин. По дороге я рассказал ему, как в детстве по ошибке угнал чужого коня. Павлик разоткровенничался в ответ и рассказывал, как брал по ошибке чужие игрушки, а мама заставляла его относить их обратно. Пока шли, Павлик вдруг вспомнил. — Я смотрел рилс, там разговаривали по‑китайски… А оказывается, говорили по‑алтайски! — сказал он. — Ну вот, теперь ты различаешь языки, — подбодрил я его. — Почти, — согласился он. Когда мы зашли в магазин, Павлик первым делом пошёл к ларю с мороженым. Я взял тележку. Павлик положил туда два шоколадных пломбира, два клубничных йогурта, воздушных рисинок, упаковку фисташек, хлеба, молока, «Роллтона», печенье «Тук» со вкусом пиццы, огромную упаковку кукурузы для «Чики‑Брик», пастилки, жвачки. Дома мы выкладывали еду из пакета на стол, и дети делили, кому что положено, будто они министры, распределяющие бюджет государства. Они откладывали то, что будут есть потом, в шкаф и холодильник, а я скромно просил: — Если кто что есть не будет, отдайте мне. Но они промолчали. Жена посмотрела на меня и тихо сказала: — Пожалуйста, не надо так говорить. Мы сели за стол и доедали завтрак. В тишине было слышно, как каждый планирует свой предстоящий день.