Отвожу дочку в садик, целую макушку, вдыхаю ее запах. Волосы пахнут вкусным, теплым, родным. Она бежит к шкафчику, чтобы достать вторую обувь, неловко снимает уличный кроссовок и тот летит в сторону, с упорством надевает зеленый тапок, толкает меня и кричит, что все наденет сама. Я сижу и жду, внутри смеси чувств: от раздражения, что надо быстрей, и что так медленно, скорее, скорее; до нежности: она выросла, самостоятельная, упорная, умная, быстро соображает, я горжусь ей, я люблю ее. Так сложно растить ребенка с собственной замороженностью. Внутри все застыло, надо толкать этот маховик с огромным усилием, чтобы он провернулся и с другой стороны выдавилась капля любви для маленького существа, для которого эта любовь - самое главное в жизни. И я давлю изо всех сил. Устаю, забиваю, опять возвращаюсь и давлю. Мне это нужно. Со временем капли больше, и вот уже ложка, и вот стакан. А вот я уже обняла сына, почти подростка, поцеловала и сказала, что я его люблю. У него стали розовыми щеки, в объятиях чувствуется, как он обмяк и расслабился, ушло напряжение, которое неизменно прорывалось истериками. Один день обняла, второй, третий, вот уже и считать дни перестала, процедура встала на рельсы. Для него это счастливое детство и неотъемлемое право на любящую мать - для меня тяжкий труд, силы, упорство, напряжение.
1 год назад