Елена - жизнь между строк

— Ты понимаешь, что мой Павлик никогда бы так не поступил? — Раиса Викторовна произнесла это не с порога, не с места — она произнесла это прямо в спину Насте, пока та стояла у раковины и мыла чашки. — Никогда...

— Ты опять не нарезала хлеб к столу! Это была не просьба. Это была констатация факта — тоном человека, который привык, что после его слов что-то происходит. Тётя Людмила произносила такие вещи особым образом: не повышая голоса, не глядя на тебя, как будто разговаривает с мебелью...

— Ты опять поставила посуду не туда. Не «добрый вечер». Не «как прошёл день». Сразу — про посуду. Нина даже не обернулась. Продолжала протирать столешницу, чувствуя, как между лопатками что-то сжимается — привычно, как мышца, которую слишком долго держали в напряжении...

— Ну и что ты умеешь вообще? — спросила свекровь, не отрываясь от своего бокала. — Готовить не умеешь, убираться не умеешь. Чем ты вообще занимаешься целыми днями? Нина не сразу поняла, что это обращение к ней...

— Ты никто, — сказал он почти спокойно. Именно это «почти» и было страшнее всего. — Никто. И звать тебя никак. Светлана не ответила. Она стояла у раковины, держала в руках мокрую тарелку и смотрела в окно — не на улицу, просто в стекло...