Елена - жизнь между строк

Слова падали на пол кухни, как битое стекло — острые, режущие, непоправимые. — Собирай вещи и уходи. Твоя мать тебя ждёт, — Олег стоял у дверного проёма, прислонившись плечом к косяку. Говорил так, будто обсуждал погоду...

Юля швырнула сумку на диван так, что та отскочила и упала на пол, но поднимать не стала. Руки тряслись — от злости, от обиды, от того что терпеть больше не было сил. Антон даже не поднял головы от телефона...

Слова упали на стол вместе с вилкой, которую Олеся держала в руке. Просто упали — и всё. Даже не стукнули, потому что она успела разжать пальцы раньше, чем они коснулись скатерти. Свекровь застыла с чашкой в руках...

Слова прозвучали в четверг вечером, когда Таня стояла у окна с телефоном в руке, заказывая лекарства из аптеки. Семнадцать лет совместной жизни, и вот он, Максим, произносит это — спокойно, почти буднично, как будто сообщает о смене погоды...

Я стояла в коридоре с пакетами продуктов в руках и слышала каждое слово. Дверь в гостиную была приоткрыта — сантиметров на десять, не больше. Но этого хватило. — Зачем тебе эта безработная? — голос Тамары Петровны был спокойным, даже ласковым...

Вода в бассейне была теплой, почти приятной. Я шла по дорожке — медленно, без спешки, считая гребки. Раз, два, три... Где-то на пятнадцатом сбилась. Не важно. Главное — плыть, двигаться, чувствовать, как...

Восьмой месяц беременности — это когда ты уже не помещаешься в дверной проём боком, когда спишь сидя, потому что лежать невозможно, и когда каждый шаг даётся с трудом. Я стояла посреди нашей трёхкомнатной квартиры на Ленинском проспекте и смотрела, как Андрей швыряет мои вещи в два старых чемодана...

Телефон завибрировал на столе как раз в тот момент, когда Оксана наливала себе кофе. Утро выдалось на редкость спокойным – Денис уехал в командировку еще вчера, дочь Таня осталась у подруги на выходные, и впереди маячили два драгоценных дня тишины...

Тележка скрипела на поворотах — левое колесо заедало, как всегда в этом проклятом супермаркете. Я толкала её между рядами, мысленно прикидывая: хватит ли пятнадцати тысяч на всё. Мандарины, шампанское, красная икра в жестяных банках, сёмга...

Я стояла у окна и смотрела, как дождь размывает контуры города. Капли стекали по стеклу, оставляя мутные дорожки — точно так же, как слезы по моим щекам несколько часов назад. Только сейчас я уже не плакала...

Таня замерла у окна, держа в руках телефон. Экран погас, но она продолжала смотреть на черное стекло, словно там могли появиться какие-то ответы. За окном кружились снежинки — крупные, ленивые, оседающие на карнизе сплошным белым одеялом...

Анна сжала в руке телефон так, что экран слегка потрескивал под пальцами. Еще одно сообщение от свекрови: «Аннушка, мы с папой завтра приедем пораньше, к обеду. Я курочку принесу, ты только картошечку почисти»...