Жизнь наперекосяк

Эти слова застыли у Алины на губах, не решаясь сорваться вслух. Она стояла в прихожей, сжимая в пальцах ремешок сумки, и смотрела на мужа так, будто пыталась разглядеть за его привычной улыбкой кого-то чужого. Влад стоял к ней полубоком, застёгивал куртку, не поднимая глаз, и что-то бормотал про срочную встречу, про пробки, про то, что «всё под контролем». А она всё смотрела и смотрела, пытаясь поймать в его взгляде хоть искру узнавания — ту самую, что вспыхивала раньше, стоило ей только войти в комнату...

Голос её звучал твёрдо, будто она не ругалась, а зачитывала официальное распоряжение. А может, так и было — в её глазах я давно перестала быть женой сына, стала чем-то вроде временного недоразумения, которое пора убрать из квартиры, как сломанную вещь. Я стояла на лестничной площадке, кутаясь в тонкую кофту, и смотрела, как она швыряет за дверь мои сумки. Одна упала боком, раскрылась, и из неё вывалился старый шерстяной шарф — тот самый, что бабушка связала мне перед отъездом. Свекровь даже не заметила...

«Пусть сестра поживёт с нами!» — заявил муж, едва переступив порог. Я замерла у плиты, держа в руке половник, и почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Суп тихонько булькал, пах укропом и чем-то ещё — кажется, тревогой. — А что, у неё дома крыша обвалилась? Или её из квартиры выгнали? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. Муж стянул куртку, повесил её на крючок, где уже висели мои вещи, и вздохнул так, будто ему предстояло объяснить ребёнку законы физики...