Жизнь наперекосяк

Я открыла дверь без стука — так делают только свои. В конце концов, это была квартира моей лучшей подруги, а я имела право забежать с утра пораньше, чтобы позвать её на пробежку. Мы так делали каждую субботу последние пять лет — пробежка, потом кофе с круассанами в нашей любимой кофейне. Но то, что я увидела, заставило меня застыть на пороге, а сердце — пропустить удар. — Что ты делаешь в постели моей лучшей подруги без штанов? — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, эхом отразившись от стен просторной спальни...

Я стояла на кухне, помешивая суп, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Петровна, моя бывшая свекровь. Её лицо было строгим, а в глазах читалась решимость. — Можно войти? — без приветствия спросила она. — Конечно, — я отошла в сторону, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мы прошли в гостиную. Галина Петровна села на диван, сложила руки на коленях и сразу перешла к делу: — Лена, я пришла поговорить о квартире. Отпиши комнату моему внуку. Мой сын потратил на эту квартиру свои лучшие годы...

Ключ тихо щёлкнул в замке, дверь приоткрылась — я хотела сделать сюрприз: вернулась с командировки на день раньше. В руках — пакеты с подарками, в душе — радость от мысли, как обрадуется Максим, увидев меня. Но вместо радостных объятий я услышала смех из гостиной — знакомый мужской и незнакомый женский. Сердце пропустило удар. Я поставила пакеты на пол, сняла куртку и медленно пошла на звук. Максим сидел на диване, закинув руку на спинку, а рядом с ним — молодая женщина в коротком шёлковом халате...

Дождь стучал в окно, словно напоминал о том дне, когда мир для меня рухнул. Я сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела, как капли стекают по стеклу — так же бесшумно, как текли мои слёзы две недели назад. Тогда я вернулась домой раньше обычного — хотела сделать Андрею сюрприз, принести его любимый торт. Дверь была не заперта. Я вошла и замерла на пороге. Андрей стоял в гостиной, а рядом с ним — та самая Лена из его офиса, которую он всегда называл «просто коллегой». Они смеялись, Андрей обнял её за талию, а она потянулась к нему… Я уронила коробку с тортом...

Я как раз разливала по чашкам ароматный мятный чай, когда дверь с грохотом распахнулась. Даже не постучав — как всегда. «Ну, здравствуй, дорогая», — с нарочитой небрежностью бросил Максим, застыв на пороге кухни. Его лицо ещё хранило маску беззаботности, но глаза уже метали молнии. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Я невольно вздрогнула. Мы расстались три месяца назад, и с тех пор он не давал о себе знать. А теперь вот явился — в той же поношенной кожаной куртке, с той же самоуверенной ухмылкой, которая когда‑то казалась мне обаятельной, а теперь вызывала лишь раздражение...

Светлана аккуратно провела пальцем по корешкам старых книг в кабинете отца. Ей было уже тридцать, но каждый раз, заходя сюда, она чувствовала себя маленькой девочкой, которая боится нарушить священную тишину этого места. Отец умер три месяца назад, оставив после себя антикварную лавку, несколько счетов в банках и море вопросов без ответов. Всё имущество, согласно оглашённому завещанию, поделили между собой старший брат Дмитрий и мачеха Ирина. Светлане досталась лишь эта комната — «как память». — Пап, ну почему так? — прошептала она, открывая очередной ящик письменного стола...

Елена Петровна без стука распахнула дверь и вошла в квартиру сына. В руках — сумка с вещами, на лице — выражение полной уверенности в своей правоте. — Ну что, дети, пора наводить порядок, — громко объявила она. — Я тут подумала: квартира‑то большая, а я в своей однушке ючусь. По закону мне положено! Анна, невестка, замерла с чашкой чая в руках. Максим, её муж и сын Елены Петровны, побледнел и уставился в пол. — Мама, мы же уже обсуждали… — начал он. — Обсуждали, обсуждали! — перебила свекровь. — А толку? Ты мой сын, и я имею право на долю в этом жилье...

— Уступи квартиру на вечер, — заявил муж, — я приглашу свою женщину. Марина замерла у плиты, держа в руке половник. Суп, который она только что помешала, вдруг потерял всякий смысл. Она медленно повернулась к Андрею, надеясь, что ослышалась. — Что ты сказал? — тихо переспросила она. — Ты всё слышала, — Андрей стоял в дверях кухни, небрежно прислонившись к косяку. — Мне нужно пространство на пару часов. Ты же всё равно по вечерам обычно у мамы бываешь. Вот и съезди сегодня пораньше. В груди Марины что‑то оборвалось...

Алиса замерла у двери женского туалета на турбазе, где проходил мальчишник её жениха. Она хотела найти Катю, свою подругу и свидетельницу, чтобы обсудить последние детали завтрашней свадьбы — осталось всего два дня. Но из‑за тонкой перегородки доносились голоса, от которых кровь стыла в жилах. — А ты чё сейчас с Громом была? — спросил хриплый женский голос. — Ага, — раздался смешок. — Размер у него, я тебе скажу, ого‑го! — Вообще да, он хорош. Прямо самец, я бы такому дала, — томно протянула первая собеседница...

Елена закрыла ноутбук и устало откинулась на спинку стула. На экране застыл график платежей по ипотеке — следующий взнос нужно внести через три дня, а на счёте оставалось меньше половины нужной суммы. Она потерла виски: ещё одна ночная смена в колл‑центре, ещё один день без нормального сна… В прихожей хлопнула дверь — вернулся муж, Сергей. — Лён, смотри, что я купил! — он с гордостью протянул ей большую коробку с логотипом известного бренда. — Для мамы. У неё завтра юбилей. Елена молча открыла коробку...

Анна сидела на диване, сжимая в руках чашку остывшего чая. В комнате царила тишина — та самая гнетущая тишина, которая наступает после бури. Ещё час назад здесь бушевал скандал: муж Сергей, бледный и злой, бросил ей в лицо: «Я ухожу. Я люблю другую». Эти слова прозвучали как удар ножа в спину. — Ты же обещал, что мы будем вместе всегда, — прошептала Анна, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Обещания — это для детей, — отрезал Сергей. — Я устал от твоей опеки, от твоего вечного контроля...

Очнувшись в больнице, она не помнила ничего. Ни того, кто она такая. Ни того, как вообще оказалась на больничной койке, и какой жизнью жила до последнего момента. Только белизна стен, запах антисептиков и тихий гул приборов рядом. — Где я? — прошептала она, пытаясь приподняться. Врач, сидевший у постели, тут же наклонился к ней: — Вы в городской больнице. Вы были найдены на окраине парка, без сознания. Сейчас вы в безопасности. — Кто я? — голос дрожал. — Этого мы пока не знаем. У вас ретроградная амнезия...