Куйбышевский след. Самарские записки

На первый взгляд, сравнивать пионерский спортивный лагерь 1980-х с исправительным учреждением — затея, за которую приличный человек не возьмётся. Но давайте всё же сравним. Там — подъём по сигналу, там — подъём по сигналу. Там — режим, там — режим. Там кормят по расписанию заключённых, здесь кормят по расписанию детей. Единственная разница — тут ещё и купаться заставляют. Для здоровья. История вопроса простая и по-своему честная. Государство рано поняло: тело подростка — слишком серьёзный актив, чтобы оставлять его в частном владении самого подростка...

Пионерлагерь был местом, куда ребёнка отправляли отдыхать. И сразу начинали строить. В этом была вся высокая логика времени: ребёнок должен отдохнуть, но желательно колонной по два. Свобода, конечно, предоставлялась. Но строго по распорядку. Сначала подъём. Потом зарядка. Потом умывание холодной водой, чтобы организм понял: лето — это не расслабление, а форма воспитательной работы. Потом завтрак. Потом линейка. Потом мероприятия. Потом купание, если не передумала погода, медсестра, начальник лагеря или человек со свистком...

Не потому что родители были беспечные. А потому что были заняты. И потому что ребёнок считался уже большим с того момента, как научился открывать холодильник и не всегда терять ключ. На кухонном столе лежала записка. Не просто записка. Домашнее постановление. «Щи в холодильнике. Уроки вечером проверю. Проследи за младшей, чтобы поела и позанималась на фортепиано. Ей к трём на сольфеджио». Вот и всё. Мама ушла на работу. Государство передано во временное управление ребёнку. Никакого родительского чата...