Жизненные истории

Свекровь произнесла эту фразу не с криком, не с истерикой. Она сказала это тихо, почти задумчиво, глядя на то, как я, Марина, вытираю со стола после воскресного обеда. Сказала так, будто констатировала погоду за окном: «Сыночка, почему твоя жена столько жрёт на твои деньги?» В воздухе повисла не просто тишина. Она была густой, тягучей, словно испорченный мёд. В ней застыли крошки от пирога, блеск хрустальной вазочки и мой собственный вздох, который так и не вырвался из груди. Я замерла с влажной...

Эти слова повисли в воздухе кухни, густые и липкие, как недоваренный кисель. Сергей стоял в дверном проеме, держа в руках вилку, на которой безвольно висел кусок моего рулета с курицей и шпинатом. Его лицо, обычно спокойное и немного отстраненное, было искажено гримасой разочарования, граничащего с отвращением. — Я просто констатирую факт, Таня. У мамы было особое умение. Ты же даже борщ не так делаешь. Он положил вилку на край тарелки с тихим, но многозначительным стуком. Звук этот отозвался во мне острым, знакомым уколом где-то под ребрами...

Я стояла у плиты, помешивая утреннюю кашу, и смотрела, как капли скатываются по стеклу, оставляя извилистые следы, похожие на карту несуществующих стран. Запах корицы и детского шампуня витал в воздухе, перемешиваясь с терпким ароматом кофе, который я варила для него уже десятый год. «Папа сегодня приедет пораньше?» — спросила Лиза, моя старшая, завязывая ленту в волосах. Ей было девять, и она уже научилась скрывать надежду под маской обыденности. «Не знаю, солнышко. Возможно», — ответила я, хотя прекрасно знала, что сегодня он улетает...

В тот вечер я пила чай, которого не чувствовала, и листала ленту Instagram, не видя картинок. Просто механическое движение пальца по гладкому стеклу, чтобы занять чем-то пустоту. Пустоту, которая поселилась у меня в груди три недели назад, когда мой муж, Алексей, стал задерживаться на работе. «Срочный проект, золотко», – говорил он, и его губы касались моего лба холодным, быстрым прикосновением. Я верила. Потом заставляла себя верить. А потом просто молчала. Ирина выложила новое фото. Я чуть не пролила чай...

Морозным декабрьским утром, когда серое небо висело так низко, что казалось, можно коснуться его пальцами, мать швырнула в меня эти слова, как камень. Они не ранили — они пробили насквозь, оставив после себя ледяную пустоту, в которой застучало сердце. «Зачем я только тебя родила, иди деньги для меня зарабатывай!» Фраза повисла в воздухе кухни, пропитанной запахом дешевого кофе и старого масла. Она стояла у раковины, спиной ко мне, ее плечи были напряжены, как туго натянутая струна. В ее голосе не...