Статьи обо всем!

Одним из самых отвратительных явлений современного общества, является так называемая "универсальная этика" когда в праве судить о том что хорошо, а что плохо, отказано всем, кроме кучки сверхсоциализированных кабинетных интеллигентишек и леволибералов. "Универсальная этика" это когда в органах опеки сидят старые девы и карьеристки, не имеющие детей, но при этом считающие себя вправе решать кому как воспитывать детей "правильно". Кому детей можно доверять, а у кого надо отбирать. Естественно, у них же корочка, педагогическое образование! Не то, что у всякого косорылого быдла из народа. "Универсальная этика" это когда всевозможные напыщенные социологи объявляют те или иные традиции неправильными, не прогрессивными, "дикими" и говорят что от них нужно избавляться. Да что уж там, они целые народы судят! Мол, надо бы помочь неграм в Африке избавиться от их традиций обрезания, многожёнства, воинских культов. Надо бы запретить японцам вступать с половые связи с 14-15 летними девушками. Надо бы изжить культ "святой смерти" в Латинской Америке. Надо бы уничтожить влияние кастовой системы в Индии. Надо бы побороть гомофобию в сексизм России! Всякие дикари/быдло из провинции/веруны ведь никак без кабинетых книжных червей не смогут разобраться как им жить! Это же всё неправильно – НиЭтИчНо. "Универсальная этика" это когда всевозможные министры выросшие в интеллигентной среде, и не знавшие молодёжной "движухи", стрелок за школой, катаний на мотоциклах, гулянок, вводят комендантский час для несовершеннолетних (им видно мама запрещала гулять по ночам, вот они и решили запретить всем) борются с "буллингом", драками, и.т.д. "Универсальная этика" это когда женщины и психологическин евнухи из числа законодателей вводят гендерные квоты, штрафы за домогательства, смотрение на женщин, сажают мужчин за съем шлюх. Поистине, крупнейшим злом современного общества, можно считать полную монополию на этику, и, как следствие, на законотворчество, в большинстве развитых странах, тех, кого Теодор Качинский называл "сверхсоциализированными" то есть напрочь лишёнными какой-либо половой идентичности, а также "лихости" и вообще дикого, нецивилизованного начала

Либерализм убивает народы. Его финальная цель — установить общество, которое будет только рынком. В таком обществе коммерческие, торговые ценности становятся единственными, а ценности, которые невоз­можно свести к какому­-то расчету, становятся не существу­ющими, они исчезают. Можно вспомнить известную формулу, согласно которой общество рынка — это царство количества. Только количества. К этому можно прибавить и некую тенденцию к скрытой или слабо протекающей гражданской войне, которая особо просматривается в со­циальном дарвинизме, где индивидуумы больше не свя­заны между собой. Они всегда находятся в состоянии войны по отношению друг к другу, поскольку другой — всегда потенциальный конкурент и, значит, потенциальный враг. Это экономическое видение человека имеет также мораль­ное и юридическое обоснование, которым является идео­логия прав человека, ставшая сегодня некой современной религией. | Ален де Бенуа. «Против Либерализма. К четвёртой политической теории»

...От бед нам меч защита, отвага наш оплот Где суждено погибнуть, там смерть тебя найдёт Не поступлюсь я честью, чтоб жизнь свою продлить Нас вражье нападение должно лишь веселить... «Песнь о Нибелунгах»

«Родне моей велите не горевать напрасно: От слёз мертвец не встанет, — а смерть моя прекрасна!» «Песнь о нибелунгах»

Спаситель и врачеватель. - Как знаток человеческих душ основатель христианства был, как само собой понятно, не без величайших изъянов и предрассудков, а как врачеватель душ исповедовал пользующуюся столь дурной славой и дилетантскую веру в панацею от всех бед. Своими методами он иногда напоминает зубного врача, который любую боль лечит удалением зуба; так, например, он борется с чувственностью советом: «Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его». - Однако между ними все-таки есть кое-какая разница: упомянутый дантист хотя бы достигает своей цели - пациенту больше не больно; правда, его метод туп до смехотворности; тогда как христианин, который следует названному совету, думая умертвить этим свою чувственность, как нельзя больше промахивается: она продолжает жить в нем на какой-то жутко-вампирический лад, терзая его отвратительными масками. | Фридрих Ницше. «Человеческое, слишком человеческое»