РАССКАЗЫ И РОМАНЫ

Я всегда считала, что счастье — это не громкие жесты и не страстные признания, а тихая уверенность в завтрашнем дне. В том, что, вернувшись домой, ты найдёшь горячий ужин, чистую постель и человека, который знает, как ты любишь чай — с лимоном, но без сахара...

Ветер с севера гнал по перрону мокрые листья и пыль, будто пытался стереть всё живое с лица земли. Вокзал в провинциальном городке Сосновке был старым, обшарпанным, с треснувшими плитами на полу и выцветшими указателями, где буквы уже не различались...

Я стоял у окна кабинета нотариуса, сжимая в руке потрёпанную фотографию — единственное, что осталось от отца. На снимке он улыбался, держа меня на плечах. Мне было лет пять. Он был трезвым тогда. По крайней мере, так казалось...

Андрей сидел в кресле-каталке у окна и смотрел, как капли скатываются по стеклу, оставляя за собой мокрые следы — такие же, как слёзы. Только он давно перестал плакать. Глаза его высохли, как душа. Ему было ровно пятьдесят...

Дождь шёл уже третий день. Серый, упрямый, будто небо не могло решить — плакать ему или просто молчать. Артём стоял у калитки, держа в руке потрёпанную сумку и зонтик, который давно перестал защищать от воды...

Я сидела в аэропорту Хитроу, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Рядом — чемодан с вещами, которые я собрала за двадцать минут, будто убегала от пожара. В ушах ещё звенел голос свекрови, доносившийся из динамика телефона два часа назад: — Сожги билет и беги домой...

Автобус, из которого вышла Елена Петровна, отъехал, оставив за собой лишь клубы пара и тишину. Она стояла на обочине, держа в руках потрёпанную сумку и пакет с пирогами — яблочными, как любил её сын. Всё было так, как раньше: тот же дом, те же окна, та же дорожка к крыльцу...

В тот день всё началось с глупой мелочи — я забыла ключ от офиса. Снова. Я уже стояла у подъезда, когда вспомнила: оставила его на кухонном столе, рядом с чашкой кофе, который так и не допила. Было без пяти девять утра, а совещание начиналось в девять ровно...

Когда я впервые увидела Даниила, он стоял у костра на берегу Волги, завёрнутый в старую куртку, с сигаретой в зубах и мечтами в глазах. Ему было двадцать пять, мне — двадцать два. Он говорил о том, как...

Снег шел с утра и не прекращался до вечера. Тяжелые хлопья, будто пепел с неба, падали на подоконник, на крышу старого гаража и на мои плечи — даже сквозь оконное стекло. Я сидела в кресле у окна, завернувшись в потертый плед, который когда-то вязала бабушка...

Дождь шёл третий день подряд. Не тот — весенний, обновляющий, а серый, упрямый, будто небо решило вымыть из мира всё, что ещё осталось от надежды. В доме пахло мокрыми пелёнками, подогретым молоком и усталостью — той, что въедается в стены, в пол, в саму ткань времени...

— Ты почему не встретила мою мать на вокзале? Я же предупреждал, что она приедет к нам жить! — рявкнул супруг, хлопнув дверью так, что на стене задрожала рамка с нашей свадебной фотографией. Я стояла у плиты, помешивая суп, и не обернулась...