Ваша внутренняя опора

Акулина Мартовна двенадцать лет работала заместителем директора в районной библиотеке. Двенадцать лет она приходила первой, уходила последней и знала наизусть каждую трещину на потолке читального зала. Каждое её утро начиналось одинаково: кофе из термоса, бутерброд с сыром, шорох страниц. И тихая мысль, которую она никому не говорила вслух: «Когда Зоя Ильинична уйдёт на пенсию, директором назначат меня». Зоя Ильинична ушла в марте. А директором назначили Свету Комарову. Тридцать два года, с красным дипломом, модные очки в тонкой оправе...

Кристина сняла очки и положила их на стол. Перед ней лежал альбом с выцветшими фотографиями, которые она не открывала лет пятнадцать. Она не собиралась его доставать. Просто искала документы на квартиру в старом шкафу, и альбом выпал сам, раскрывшись на странице, где ей двадцать шесть. Тонкая, с короткой стрижкой, в платье с васильками. Глаза горят. «Кто эта женщина?» - подумала Кристина, даже не узнав себя. В двадцать шесть она мечтала о Париже. Не о том Париже, куда летают на выходные с бокалом шампанского...

Галина поставила на стол тарелку с котлетами и села рядом за стол мужа. Виктор даже не поднял глаз от телефона. Ковырнул вилкой, отодвинул. – Пересолила, – сказал он, продолжая листать ленту. Она не ответила. Тридцать лет не отвечала. Привыкла, что любое её слово будет перевёрнуто, растоптано и выброшено, как грязная салфетка. Но в этот вечер что-то сдвинулось. Может, дело было в том, что какая-то шокирующая, злящая мысль пришла утром. Может, разгар осени так повлиял. А может, дело было в звонке от дочери, который случился днём...

Валентина Петровна чуть не проговорилась на юбилее сына. Гости поднимали бокалы, Лёша обнимал жену, а Нина стояла рядом, улыбаясь так, будто ничего в мире не могло её сломить. И тут кто-то из родни сказал: - Нина, а ведь ты прямо как родная стала, будто всю жизнь в нашей семье. Валентина Петровна открыла рот. Слова уже поднялись к горлу, горячие, как чай, который обжёг колени в тот далёкий зимний вечер, когда узнала правду. Но она сжала салфетку под столом и улыбнулась. - Конечно, родная, - сказала она спокойно...

Когда Марина сказала: «Я не умею жить одна», Лена впервые за много лет испугалась не за подругу, а за неё и себя. За окном висел серый ноябрь. На кухонном столе стыл кофе, в ленте мелькали чужие счастливые лица, а в динамике хриплый голос Марины пытался не сорваться окончательно. - ...Я ему говорю: Витя, ты вообще слышишь меня? У Иры в классе ветрянка, у меня выступление для инвесторов, а он взял ключи и уехал. На вечеринку для сотрудников. Просто уехал. Лена помешала кофе ложкой. - Твой Витя овощ...