ВСЕ ПРОСТО И ПОНЯТНО

Утро выдалось серым и зябким. Дождь стучал по подоконнику, будто торопил день начаться. Марина стояла у окна, смотрела, как капли стекают по стеклу, и думала, что этот октябрь будто специально решил быть особенно унылым. В квартире было тихо — слишком тихо для обычного утра. Обычно в это время уже гремела кастрюля, звенели ложки, свекровь что-то бормотала себе под нос, ворчала на погоду, на цены, на всё подряд. Но сегодня тишина казалась почти зловещей. Марина не знала, что именно её тревожит. Просто в воздухе висело напряжение, как перед грозой...

Мама согласилась, чтобы нашу новую квартиру мы оформили на неё! — радостно заявил муж. Невероятная щедрость, умилилась я. После этого наша жизнь превратилась в ад. Сначала я не поняла, насколько всё серьёзно. Стояла посреди ещё пустой квартиры — только бетонные стены, высокие потолки и запах свежей штукатурки, — и смотрела на мужа, будто он только что пообещал мне звезду с неба. Мы столько лет снимали жильё, переезжали из одной тесной однушки в другую, каждый раз заново прикручивая полки и пряча щели в полу ковриками...

Алёна стояла посреди гостиной, сжимая в руке потрёпанный конверт с документами, и чувствовала, как внутри всё сжимается от холодного, колючего гнева. В комнате пахло кофе и чем-то чужим — будто сама атмосфера стала не её. На диване, закинув ногу на ногу, сидел Артём, а напротив, на стуле у окна, устроилась его мать, Лариса Николаевна. Она смотрела на Алёну с таким видом, будто уже всё решила, и теперь просто ждала, когда остальные согласятся с её правотой. — С какого перепуга твоя мать решила, что...

Вот рассказ на 1200 слов по твоей завязке. «Семь миллионов с её счёта я тебе уже перевёл, сейчас сообщу ей о разводе!» — радостно шептал муж матери в трубку. Голос у него звенел, будто он только что выиграл в лотерею, а не рушил собственную жизнь. Лариса стояла в прихожей, прижимая к уху телефон, и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Она слышала каждое слово, хотя разговор был не с ней. Это был её муж, Кирилл, и он говорил с матерью. С той самой женщиной, которая с первого дня называла Ларису «не парой», «слишком самостоятельной» и «не умеющей быть тихой»...