— Да надоела мне эта клуша, сил никаких больше нет, я свободен! — бодро заявил Олег сам себе, с удовольствием хлопнув тяжелой дубовой дверью своей квартиры. Эхо хлопка, казалось, поставило жирную точку в его серой, предсказуемой жизни. В голове еще звучал голос Галины, его законной супруги, которая последние пять минут безуспешно пыталась втолковать ему, что на улице похолодало, а значит, нужно надевать не кожаную куртку, а теплый пуховик, и что на ужин будет не стейк, а творожная запеканка, потому что «холестерин, Олега, врач же сказал»...
ВСЕ ПРОСТО И ПОНЯТНО
Или ты моя, или уволю, — заявил старый обрюзгший начальник.— Ты слюни-то, дяденька, подбери и отвесила ему оплеуху
Алёна сидела за своим рабочим столом, привычно глядя на монитор, но мысли её витали где-то далеко. В последнее время в офисе стало невыносимо. И виной всему был не объём работы и даже не дедлайны, а её начальник, Игорь Петрович. Он давно уже перестал быть просто требовательным руководителем. В его взгляде, в каждом слове, в случайных прикосновениях к её плечу сквозило нечто, от чего у Алёны холодели руки. Сегодня утром, когда она принесла ему отчёт, он задержал её в своём кабинете дольше обычного,...
Сынок, ну не пара она тебе, нищенка из многодетной семьи, ни копейки за душой, ну зачем она тебе, у тебя есть я
Галина Петровна сидела на кухне, постукивая ложечкой по краю чашки — привычка, которая у Артёма с детства вызывала лёгкое раздражение. Сегодня этот звук казался особенно невыносимым. За окном моросил осенний дождь, размывая краски города, а в квартире пахло ванилью и чем-то ещё — тем самым «домашним», что Галина Петровна старательно культивировала как знак своей незаменимости. — Сынок, ну не пара она тебе, нищенка из многодетной семьи, ни копейки за душой, ну зачем она тебе? У тебя есть я, — снова завела своё свекровь, не поднимая глаз от чашки...
Уйдя к молодой любовнице, муж при разводе отобрал у жены всё, оставив её с одним чемоданом.
Галина Петровна сидела на кухне, постукивая ложечкой по краю чашки — привычка, которая у Артёма с детства вызывала лёгкое раздражение. Сегодня этот звук казался особенно невыносимым. За окном моросил осенний дождь, размывая краски города, а в квартире пахло ванилью и чем-то ещё — тем самым «домашним», что Галина Петровна старательно культивировала как знак своей незаменимости. — Сынок, ну не пара она тебе, нищенка из многодетной семьи, ни копейки за душой, ну зачем она тебе? У тебя есть я, — снова завела своё свекровь, не поднимая глаз от чашки...
Отдаёшь нам деньги с продажи бабушкиного дома, и тогда Серёжа не уйдёт к другой женщине! Холодно заявила свекровь поджидавшая меня на пороге
Лена стояла у подъезда, сжимая в руках папку с документами. Сделка по продаже бабушкиного дома прошла гладко, деньги уже лежали на счёте — и теперь казалось, что самое трудное позади. Бабушка оставила дом ей, и Лена долго не решалась его продавать: в каждой комнате хранились воспоминания — запах выпечки, скрип половиц, тихий голос бабушки, который будто до сих пор звучал в коридорах. Но жизнь диктовала свои условия: ипотека, ремонт, планы на будущее. И вот — всё оформлено, точка поставлена. Она поднялась на этаж, думая о том, как сегодня вечером расскажет обо всём Серёже...
