Наталия Тебелева

Ты говоришь, что, мол, не посылал его, он сам, он за баблом туда пошёл. Он сам. И там останется до талого. До талого охотник он большой. Охотник злу противиться насилием и делать то, что дОлжно — так, должнО. Заточен, верно, биться за Россию он. И за тебя, с Россией заодно. А ты не посылал его, конечно же. Он сам. Он сам. Он сам признался мне: его позвали дети, повзрослевшие на этой необъявленной войне, учительница тихая из Купянска, спуститься не успевшая в подвал. Сама земля обугленная русская. И голос деда, кажется, позвал. И вот теперь, тобой туда не посланный, он сам, он там, упрямо, тяжело своих друзей, и молодость, и кровь свою четвёртый год меняет на бабло. Потом, когда... Когда, когда неведомо. Не спрашиваю я, не отвечай. Когда однажды вымолвит: "Победа!" — он, ты: "Наша", — бросишь как бы невзначай. И твой язык отсохнуть не сподобится. Ни капли не ослабнет аппетит. Ты вдруг не устыдишься до бессонницы. Он сам. Он сам. Он сам тебя простит.

Репост

Моё стихотворение читает актриса Анастасия Куприянова. ___ До типуна на языке мусолю лакрицу слов о пламени в груди. А боль упорно остаётся болью - в метафоры ряди ли, не ряди. И осень наступает неуклюже, придавленная сталью бронеплит. Как ноет и пульсирует под Суджей. Как в Горловке стреляет и болит. Чернее море, слёзы солонее. Грудная клеть для ярости мала. Моя страна стремительно взрослеет. И удивлённо смотрит в зеркала. О боли на губах её ни слова. Она теперь скупится на слова. Эй, супостат! Моя страна здорова. И, боли вопреки, уже жива.

Репост