Сергей Овчинников-Рынковский

Басня Однажды раннею весной, Раздался рев медвежий громкий, Что испугались даже волки В привычной тишине лесной. Медведь орал в своей берлоге, Пытаясь истину постичь, Зачем нашел он на дороге На вид едабельный кирпич. И почему сожрать решился, Запив дрожжами с молоком, Ведь раньше клялся и божился Не кушать то, с чем не знаком. Кирпич, скользнув по пищеводу, Кишки и  жопу посетив, Обратно выбраться к народу Решил,  медведя не спросив. Поскольку тот не смог просраться, И мирно дело разрешить То начал на зверей кидаться Не дав спокойно дальше жить. И собрались опушкой звери, Решая суть повестки дня, Как без особых суеверий Не кушать более камнЯ...

У подножья горы Фудзияма Равнодушны всегда небеса, Входят в зону  ночного тумана Люди те, что не смотрят в глаза. Лес синеет под облаком млечным, Компас здесь не укажет исход, Остается с горою навечно, Память чих-то безвестных невзгод. Направляются тихо и тайно, Не оставив письма на столе, Избегая контактов случайных, Растворяясь тенями во мгле...

Они не любят и не судят, Идут в метро и по дорогам, Стеклянной внешности, как будто, Не то один, не то их много. Друг друга смотрят, и не видят, Навстречу ль движутся,  попутно ль, Кто голый вовсе, кто в прикиде, Кто бос, кто в ошетни обутый. Движенья их похожи, мерны, Маршрут для каждого известен, Иной нарушит строй на нервах, Но миг один, и снова  вместе. И так бывает,  кто-то люду Покажет на ходу с улыбкой, Небесных откровений чудо- В ответ лишь спины и затылки...

Три недели со свадьбы так мало, Враг на Землю пришел черной силой, Она мужа на фронт провожала Со словами -"Вернись ко мне, милый!" Пронеслись дымным пеплом годины, Возвращались мужья, братья, дети, На  разруху, овраги, руины, Где пропах трупным запахом ветер. Он не стукнул  в окошко ей счастьем, О котором она так мечтала, -Ты не жди! - говорили с участьем. -Он вернется! - она отвечала. Было лет и событий не мало , Только ей все никак не живется. Постарела, но тихо шептала- "Он вернется! Однажды вернется!" И не верили люди, жалея Несложившийся быт одиночки, Умерла долго сердцем болея, Холмик, свечка, цветочки,  веночки...

На Святой земле Израиля Разлетаются фекалии, Сини, желтые и красные Елмаже разнообразные... Зависает серно облако Над головушками братскими, Выпадает дождь не яблоком На шенелюшки солдатские. Люду, собранному в банюшке, На победу обреченному, Дожигается дубравушка Красным пламенем по черному. Разделили Мир границею Рвы, да холмики с землицею, Лики там иконописные С упокоенными лицами. Черепа по разны стороны, Кости белые, кожа содрана, Не оплаканы, не подобраны, Стаи воронов ими кормлены...