Сергей Овчинников-Рынковский

Басня Однажды раннею весной, Раздался рев медвежий громкий, Что испугались даже волки В привычной тишине лесной. Медведь орал в своей берлоге, Пытаясь истину постичь, Зачем нашел он на дороге На вид едабельный кирпич. И почему сожрать решился, Запив дрожжами с молоком, Ведь раньше клялся и божился Не кушать то, с чем не знаком. Кирпич, скользнув по пищеводу, Кишки и  жопу посетив, Обратно выбраться к народу Решил,  медведя не спросив. Поскольку тот не смог просраться, И мирно дело разрешить То начал на зверей кидаться Не дав спокойно дальше жить. И собрались опушкой звери, Решая суть повестки дня, Как без особых суеверий Не кушать более камнЯ...

У подножья горы Фудзияма Равнодушны всегда небеса, Входят в зону  ночного тумана Люди те, что не смотрят в глаза. Лес синеет под облаком млечным, Компас здесь не укажет исход, Остается с горою навечно, Память чих-то безвестных невзгод. Направляются тихо и тайно, Не оставив письма на столе, Избегая контактов случайных, Растворяясь тенями во мгле...

Они не любят и не судят, Идут в метро и по дорогам, Стеклянной внешности, как будто, Не то один, не то их много. Друг друга смотрят, и не видят, Навстречу ль движутся,  попутно ль, Кто голый вовсе, кто в прикиде, Кто бос, кто в ошетни обутый. Движенья их похожи, мерны, Маршрут для каждого известен, Иной нарушит строй на нервах, Но миг один, и снова  вместе. И так бывает,  кто-то люду Покажет на ходу с улыбкой, Небесных откровений чудо- В ответ лишь спины и затылки...

Три недели со свадьбы так мало, Враг на Землю пришел черной силой, Она мужа на фронт провожала Со словами -"Вернись ко мне, милый!" Пронеслись дымным пеплом годины, Возвращались мужья, братья, дети, На  разруху, овраги, руины, Где пропах трупным запахом ветер. Он не стукнул  в окошко ей счастьем, О котором она так мечтала, -Ты не жди! - говорили с участьем. -Он вернется! - она отвечала. Было лет и событий не мало , Только ей все никак не живется. Постарела, но тихо шептала- "Он вернется! Однажды вернется!" И не верили люди, жалея Несложившийся быт одиночки, Умерла долго сердцем болея, Холмик, свечка, цветочки,  веночки...

На Святой земле Израиля Разлетаются фекалии, Сини, желтые и красные Елмаже разнообразные... Зависает серно облако Над головушками братскими, Выпадает дождь не яблоком На шенелюшки солдатские. Люду, собранному в банюшке, На победу обреченному, Дожигается дубравушка Красным пламенем по черному. Разделили Мир границею Рвы, да холмики с землицею, Лики там иконописные С упокоенными лицами. Черепа по разны стороны, Кости белые, кожа содрана, Не оплаканы, не подобраны, Стаи воронов ими кормлены...

Фантастический рассказ. -Значит, доктор, вы утверждаете, что я болен? -Нет, но ваш эмоциональный фон, согласно данным Всемирной организации здравоохранения,  находится в критическом  состоянии, его признаки - крайняя возбудимость, субдепрессия, страх смерти на уровне паранойи.  Ваш психологический возраст опережает действительный на 35 лет. - А это сильно отличается от нормы? Что же есть норма в наше время? - Норма в спокойствии, умиротворении, гармонии с природой и собою,  в позитивном диалоге с обществом, в удовлетворенности жизнью и окружающим Миром. - Что же мне делать, доктор? - Вот Вам лекарства, в инструкции подробно написаны правила приема и аутосуггестии...

Фантастический рассказ. - Дорогой Эл, будь внимателен и осторожен, имеется риск для жизни,  - проговорил  Энг, глядя из  окна верхнего этажа гостиницы  на беснующуюся внизу толпу.  Энг был седовласым высоким магистром ордена «Хранители».  Произнесенные им слова были обращены к стоявшему рядом молодому ученику. – Нам угрожает опасность? Долго ли мы еще будем находиться здесь? -  взволновано отозвался Эл. - В настоящий момент она более относится к этим людям, чем к нам, но в любом случае мы должны выполнить свою миссию.  - Что с ними случилось? Ты обещал рассказать. - Я затем и привел тебя. Смотри,...

Вспоминая А. Блока Прогулками  вечерним временем, Свой разбавляют скучный быт, Мужчины, будто бы беременные, Или чуть полные на вид.. Усевшись где-нибудь под зонтиком, Баклажку пива приоткрыв, Между колен кладут животики, Заводят дюженный мотив. В речах Навальный, Путин, женщины, Дурная контра - молодежь, Дела старинные и грешные, Сегодня солнце, завтра дождь... А между зонтиков и лавочек, Сюжетом стареньких стихов, Девичий стан шелками схваченный, Плывет  в тумане из духов...

О, мудрый виночерпий мой, Поговори сейчас со мной, С тобой не зря в таверне пью, Послушай исповедь мою. Открою искренно без фальши- Являлся я непьющим раньше, И церковь справно посещал, Где ликованием моим было, Когда распятием с кадилом Дьячок  к святыням причащал. По христианскому жилось, Немного в навыках моглось. За Родину свою болея, Костей и нервов не жалея, Трудился справно день и ночь, Гоня грехи соблазнов прочь, Но храма чудо - ремесло Меня от смуты не спасло, И приключилась же напасть - Утратил веру я во Власть, Презрев все принципы простые, И буквы ВСО  святые, Я в сердце тайно рассудил, Что...

О, мудрый врач, прошу простить, Понять без лишних рассуждений Мой сон в минувший понедельник, И справедливо рассудить! Случилось так - во сне глубоком Я находился одиноким, Пришел царь Николай в кровать И попытался целовать. Тогда мое сопротивление Предотвратило акт растления, Но сон блаженный прервало, И до утра потом рвало… Во вторник лишь взошла Луна, Я, наконец, дождался  сна, Но и в него греховно плотски Проник без разрешения Троцкий, Он, сняв с себя очки и брюки, Пустил в ход беспардонно руки, Меня смущенного ловил И обслюнявить норовил… Настала далее среда. Вы угадали без труда, Что  ночью появился в спальне С любовь сам товарищ Сталин...

Я спросил у Герцена: «Что же с моей родиной?»– Герцен улыбнулся мне, и горестно вздохнул. Я спросил у Троцкого: «Что же с моей родиной?» – Он мне ледоруб в ответ неловко протянул. Я спросил у Ленина: «Что же с моей родиной?» – Ленин показал в ответ о родине декрет. Сталина я спрашивал: «Что же с моей родиной?» – Долго Сталин слезы лил и грозил мне вслед. Я спросил у Брежнева: «Что же с моей родиной?» – Брежнев вместе с партией не ответил мне. Я спросил у Ельцина: «Что же с моей родиной?» – Ельцин скрылся сразу...

Посвящается Коко (горилле) 4 июля 1971- 19 июня 2018 Когда горилла Коко увидела в соседнем загоне лошадь  с удилами во рту, она тут же жестом просигнализировала- «Лошадь печальна». На вопрос ученых мужей,  оживившихся новым онтологическим посылом,  она  пояснила  — "Зубы".  Ничего себе!- удивились светилы науки, и тут же надели на обезьяну  шапку, состоящую из электродов и датчиков для измерения коэффициента ее интеллекта. Глядя покрасневшими глазами из под свисающих космами  проводов,  Коко сообщила,  что лошади плохо,  и выразила ее состояние по шкале силу боли.  Какой великий научный прорыв!-...