Смотри Глубже

Летом 1662 года Москва впервые узнала, что деньги могут быть не просто средством обмена, а оружием. Не в руках купцов и ростовщиков, а в руках самого государства. Медный бунт не был вспышкой стихийного гнева толпы — это был крик общества, которое внезапно обнаружило, что его обманули на самом базовом уровне: в цене труда, хлеба и самой жизни. Россия середины XVII века вела тяжёлые войны — с Речью Посполитой, со Швецией, содержала армию, чиновников, двор. Серебра не хватало. Решение, принятое в верхах,...

Николай II до конца жизни так и не научился принимать стратегические решения в одиночку, и это видно не из мемуаров его противников, а из собственных дневников и переписки. Он почти всегда ждал подтверждения извне — от жены, от ближайших генералов, от министров, а позднее и от случайных фигур, оказавшихся рядом с троном. Власть для него была не инструментом, а бременем, которое хотелось разделить, а иногда и просто отложить. После смерти Александра III Россия получила монарха, воспитанного в идее долга, но не подготовленного к управлению сложной, конфликтной и быстро меняющейся системой...

Есть удобный миф, который любят повторять сторонники «несломленной Империи»: мол, Россия выдержала 1905 год, подавила мятежи, отразила удары — а значит, была жизнеспособной. А вот СССР, говорят нам, «рухнул за три дня без боя». Звучит эффектно. Но это — иллюзия, подмена понятий и отказ смотреть на причины, а не на форму. Мятеж 1905 года действительно подавили. Но подавление — это не победа государства, а временное купирование симптомов. Когда болезнь возвращается — значит, причина осталась....

Море в тот день было слишком спокойным. Такое спокойствие всегда обманывает. Эскадра шла устало. Не как хищник — как процессия. Корабли, перегруженные углём, с ржавыми шпангоутами, с экипажами, которые уже не верили ни в поход, ни в тех, кто их сюда послал. Полмира за кормой — и ни одного ответа на главный вопрос: зачем. Когда японцы открыли огонь, стало ясно сразу: это не бой. Это приговор. Снаряды ложились точно. Связь рвалась. Приказы терялись. Адмирал Рожественский был ранен — и вместе с ним была ранена сама идея управления...

Русско-японская война стала не просто военным поражением, а наглядной демонстрацией управленческого краха. И флот — его самый наглядный символ. 1. Война без готовности и плана Россия вступила в войну, не имея чёткого морского плана. Флот на Дальнем Востоке был растянут, недоукомплектован и плохо снабжён. Командование жило иллюзией, что «японцы не посмеют», а если посмеют — их «шапками закидаем». Итог — внезапная атака на Порт-Артур и потеря инициативы в первые же часы войны. 2. Кадровая катастрофа Назначения шли не по профессионализму, а по выслуге, знакомствам и придворной логике...