Книжный (не)мастер

Я нерешительно застываю на перепутье, не ведая куда идти. Куда же… Я могу заблудиться, а ведь она… И какая вероятность, что я вообще, что-нибудь здесь найду? Однако, всё же решившись, углубляюсь в один из двух проходов. Кромешная темнота. Но дело не в том, что я ничего не вижу — вижу и даже очень хорошо — все дело в камне, что представляет собой овеществленную тьму. Являясь ею, он только её и излучал. И не было здесь более ничего, кроме этого твердого, монолитного мрака. Первое время я не обращала внимание на странный звук, что сопровождал меня...

Волосы Ик-Су ниспадали на лоб, закрывая глаза. Он старался прямо не смотреть на кого-либо, но голос его звучал нарочито спокойно. Ведь он знал, что она внимательно следила за ним. — Небеса хранят молчание, — сказал Ик-Су, и в целом, он не врал. — И я не ведаю причину и смысл этого странного явления. Нам ничего не остаётся, как просто ждать. Но, думаю, следует готовиться к тому, что всё… так и дальше и прибудет. И ничего не изменится. Возможно, раз Небеса молчат, то всё идёт так, как нужно. — То...

Что же она шептала? Йона, наклонившись, внимательно вслушалась. Принцесса смогла разобрать лишь одно слово: нет. Она жива. Йона смелее взглянула в открытые незрячие глаза. Здоровой рукой осторожно коснулась щеки. — Ты… Что с тобой? Прошу тебя, очнись. Она не реагировала. Йона похлопала по её лицу сильнее, но это не возымело никакого действия, и принцесса растерянно окинула взглядом её тело в одеяниях из пепла. Тут она заметила что-то странное. Из её груди будто что-то торчало. Принцесса осторожно дотронулась до этого пальцем здоровой руки...

Я стала очень маленькой. Я разбилась на мириады осколков, и стеклянно-горьким звездопадом рухнула вовнутрь. Я схлопнулась, словно агонизирующее багровое солнце, чтобы превратиться в чёрное ничто. — Довольно неожиданные ассоциации не для такой как ты. Но возможно дело во мне. Я не знаю, где я. Я не знаю, что я, но… КТО ЭТО? Красные, длинные волосы, аметистовый глаз, рог, алая чешуя, чарующая, нежная улыбка. Вернее… полуулыбка, потому что здесь была только… половина. Словно её раздели, разрезали строго по середине, оставив ей одну правую руку и ногу...

Сны закончились, и осталась одна явь, безнадежно черная и пугающе красная. Йона брела по каменистой обсидианово-угольной местности, окружённой голыми пиками скал, что возносились в багряное небо. В этом небе напрочь отсутствовало солнце, но здесь не было темно, и всё превосходно просматривалось на большие расстояния. В конце концов, стало ясно, что это небо светилось само по себе. Светилось постоянно, так как здесь не было смены дня и ночи. Из-за этого было трудно определить сколько «дней» здесь уже Йона...