Книжный (не)мастер

Я нерешительно застываю на перепутье, не ведая куда идти. Куда же… Я могу заблудиться, а ведь она… И какая вероятность, что я вообще, что-нибудь здесь найду? Однако, всё же решившись, углубляюсь в один из двух проходов. Кромешная темнота. Но дело не в том, что я ничего не вижу — вижу и даже очень хорошо — все дело в камне, что представляет собой овеществленную тьму. Являясь ею, он только её и излучал. И не было здесь более ничего, кроме этого твердого, монолитного мрака. Первое время я не обращала внимание на странный звук, что сопровождал меня...

Волосы Ик-Су ниспадали на лоб, закрывая глаза. Он старался прямо не смотреть на кого-либо, но голос его звучал нарочито спокойно. Ведь он знал, что она внимательно следила за ним. — Небеса хранят молчание, — сказал Ик-Су, и в целом, он не врал. — И я не ведаю причину и смысл этого странного явления. Нам ничего не остаётся, как просто ждать. Но, думаю, следует готовиться к тому, что всё… так и дальше и прибудет. И ничего не изменится. Возможно, раз Небеса молчат, то всё идёт так, как нужно. — То...

Что же она шептала? Йона, наклонившись, внимательно вслушалась. Принцесса смогла разобрать лишь одно слово: нет. Она жива. Йона смелее взглянула в открытые незрячие глаза. Здоровой рукой осторожно коснулась щеки. — Ты… Что с тобой? Прошу тебя, очнись. Она не реагировала. Йона похлопала по её лицу сильнее, но это не возымело никакого действия, и принцесса растерянно окинула взглядом её тело в одеяниях из пепла. Тут она заметила что-то странное. Из её груди будто что-то торчало. Принцесса осторожно дотронулась до этого пальцем здоровой руки...

Я стала очень маленькой. Я разбилась на мириады осколков, и стеклянно-горьким звездопадом рухнула вовнутрь. Я схлопнулась, словно агонизирующее багровое солнце, чтобы превратиться в чёрное ничто. — Довольно неожиданные ассоциации не для такой как ты. Но возможно дело во мне. Я не знаю, где я. Я не знаю, что я, но… КТО ЭТО? Красные, длинные волосы, аметистовый глаз, рог, алая чешуя, чарующая, нежная улыбка. Вернее… полуулыбка, потому что здесь была только… половина. Словно её раздели, разрезали строго по середине, оставив ей одну правую руку и ногу...

Сны закончились, и осталась одна явь, безнадежно черная и пугающе красная. Йона брела по каменистой обсидианово-угольной местности, окружённой голыми пиками скал, что возносились в багряное небо. В этом небе напрочь отсутствовало солнце, но здесь не было темно, и всё превосходно просматривалось на большие расстояния. В конце концов, стало ясно, что это небо светилось само по себе. Светилось постоянно, так как здесь не было смены дня и ночи. Из-за этого было трудно определить сколько «дней» здесь уже Йона...

— Этого просто не может быть, — в который уже раз повторяла принцесса, цепко вцепившись пальцами в синий рукав Хака. — Не может… Громовой Зверь согласно кивнул: — Я тоже думаю, что это просто совпадение. Мало ли на свете женщин с таким же именем? Юн также кивнул, хотя… — Но хотелось бы проверить на всякий случай. Только как добыть такую информацию? Это ведь будет выглядеть подозрительно. Именно, что подозрительно. Киджа, услышав имя их пропавшей спутницы, готов было броситься к тому человеку с расспросами, но Зено и мальчик его благополучно остановили...

Проснувшись поутру, Хак обнаружил иную принцессу в своих объятиях. Уткнувшись ей носом в темя, он обнимал девушку за плечи и прижимал к груди, пока её тонкие руки кольцом обхватили его за пояс. Острая нежная жалость продолжала тлеть в сердце Громового Зверя, но сейчас к ней присоединились ещё и вина и стыд. Он ощутил себя предателем… Это было очень неприятное чувство, словно он отказался от своей принцессы, о чьей любви Хаку оставалось лишь мечтать. Нет. Он так не может, хотя вполне признавал, что испытывал к иной принцессе не менее сильные чувства...

Как только солнце показалось над линией горизонта, Юн сразу открыл глаза, сел и сладко потянулся. Предстоял очередной день полный забот о великовозрастных «детишках». Лениво потягиваясь, Юн бросил полусонный взгляд на Йону, что спала рядышком. Она лежала клубком, лицом к нему, и одеяло сползало с неё, оставляя её до пояса беззащитной перед прохладой утра. Юный гений вздохнул, тихо ругнувшись, и аккуратно, как следует, накрыл эту очень болезненную принцессу «сбежавшим» покрывалом. При этом невольно задержал взор на её лице: она улыбалась...

Его смерть была многоногой и многорукой. Его смерть была горой перекрученной плоти, одежды и доспехов, тяжелой и пропитанной водой, тиной и кровью. У его смерти были десятки полузнакомых лиц, полуразложившихся и обезображенных, и десятки незрячих глаз сходились на нём крест-накрест. Не видя, они прожигали в нём дыры; ненавидя, они его, всё же, прощали. Его смерть была нежной. Сотни осклизло-холодных рук и ног обвивали его, поддерживали, расстилались смрадным ложем, принося ему мучительно желанную неподвижность, спасительный и холодный покой...

Хак проснулся весь в холодном поту. Оглядел ночной, спящий лагерь. Должно быть, он нечаянно задремал… Значит это был всего лишь сон? Тканью своего хаори Громовой Зверь вытер лицо, а затем потянулся за бурдюком и приложился к нему. Сделав пару больших глотков, застыл вместе с ним в руках. Что всё это значит? Это просто сон, ведь так? Положив бурдюк, Хак поднялся и тихо направился в сторону палатки, где спала иная принцесса. Приподняв полог, он заглянул внутрь. Свет убывающей луны слабо просачивался сквозь плотную ткань, и толком нельзя было ничего разглядеть...

Хак давно уже подозревал, что между иной принцессой и его версией из её мира есть… что-то. Однако он об этом не задумывался, да и какое ему до этого дело? Ведь он здесь совершенно не при чём… Но, несмотря на то, что девушка, сейчас обнимающая его и признающаяся в любви, не она, сердце, словно увеличившись в размерах, грозило вырваться из груди, а руки отнялись… Зачем она ему это сказала? Что он должен ей ответить? И чего она ждёт? Это бы так иронично, на самом деле. Сколько Хак уже мечтал, что этот нежный голос скажет ему нечто подобное! И вот это сбылось, но он чувствовал лишь свинцовую тоску...

Голову словно набили ватой. Каждый звук отражался в ней с глухотой. Хак уселся, ощущая лёгкую слабость во всем теле, словно после болезни. Тря лоб, на который будто набежала тень, он огляделся, вслушиваясь в привычный утренний шум лагеря. Значит, все уже проснулись, а он залежался. А… Принцесса?! Громовой Зверь торопливо вылез из палатки и сразу нашел взглядом иную принцессу. Она, как уже заведено, сидела рядом со слепой девушкой, и выглядела бледнее обычного, но Хаку сразу словно стало легче дышать...