Нюша Порохня(Анна Лерн)

Проснулись Яга и Позеня рано утром. Лес ещё не стряхнул с себя остатки ночи. Солнце скрывали серые, тяжёлые тучи и начинал накрапывать мелкий противный дождик. Между стволами деревьев тянулся белёсый туман. Он стелился по земле, цеплялся за корни и коряги, прятал звериные следы, превращая всё вокруг в жутковатую сказку. Воздух был холодным, терпким, с запахом прелой коры и грибов. Булат крепко спал, свернувшись калачиком в волшебной переноске. Даже моросящий дождь не проникал сквозь её зачарованный купол...

Алексей сидел на берегу моря, глядя, как волны накатывают на берег одна за другой, с мягким, убаюкивающим шелестом, и, отступая, оставляют на песке тонкую кружевную кайму пены. Солнце медленно клонилось к горизонту, расплавляясь в широкой золотой полосе, что стелилась по воде до самого края мира. Небо переливалось слоями цвета: наверху - глубокий пурпур, ниже - янтарный шёлк, а у самой воды - тёплый, почти медовый оттенок, в котором тонули последние лучи дня. Дул лёгкий ветерок - солёный, свежий, с едва уловимой горечью водорослей...

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ЗАДЕРЖКУ. ВРЕМЕНА ТАКИЕ. Конец сентября держал лес в своих прохладных, но ещё не ледяных объятиях. Листья уже не горели буйным августовским золотом, а стали мягче: охристыми, медными, тёмно‑янтарными, будто кто‑то пролил по кронам тёплый воск и дал ему застыть. Тропа была усыпана ковром из опавшей листвы: она тихо шуршала под ногами, будто это сам лес шептал какие‑то добрые, старые сказки. Пахло влажной землёй, грибами и едва уловимой горечью - той самой, что появляется, когда дни становятся короче, а ночи длиннее...

Мы остались жить в деревне - и именно здесь, нашли своё тихое, настоящее счастье. Я вышла замуж за Еремея. И мы часто сидели вечерами рядышком на крыльце, слушая, как в траве стрекочут кузнечики. У нас родились две дочки и естественно переняли наши силы. Еремей учил их, как пользоваться этим даром, чтобы он не стал для девочек неожиданностью, как для нас Гликерией. Подруга стала женой Василия. У них родилось двое сыновей - оба шумные, быстрые, как летние грозы. С такими талантами в травничестве, что даже их отец и дядя изумлялись...

Едва удерживая на себе вес братьев, мы шаг за шагом приближались к дому. Оказалось, что у Василия сломана нога, а у Еремея несколько рёбер. Когда наша компания, наконец, подошла ко двору, небо над деревней словно сбросило с себя свинцовую мантию. Тучи, ещё недавно клубившиеся грозными валами, растаяли без следа, будто их и не было. Дождь прекратился так внезапно, будто кто‑то наверху резко опустил невидимый заслон. И тут же, будто в награду за все пережитые страхи, из‑за края леса выкатилось солнце - тёплое, золотистое, щедрое...