Анна Сапрыкина

Вчерашний вечер в Чикаго начался с резкой перемены погоды. Всю неделю город стоял под солнцем — прозрачным, весенним, располагающим к долгим прогулкам. Но к выходным вернулся фирменный холодный ветер с озера. И мы решили провести пятничный вечер в театре.В Broadway Playhouse at Water Tower Place шла постановка пьесы Eureka Day. Я отправилась туда с любопытством, но без особых ожиданий. Последнюю неделю я провела в Чикаго как приглашённый лектор французского языка и много наблюдала за устройством частных школ...

Когда мы думаем о немецком, первым приходит в голову порядок слов, сложные падежи и… строгость. Редко кто вспоминает мелодичность. И это неудивительно: немецкий любят за точность, логику и структуру, а не за поэтичный напев...

Продолжение «Маленьких женщин» (прежде всего "Good Wives" (Хорошие жены), а затем и другие части цикла) читается уже в ином настроении. Света здесь как будто меньше — он не исчезает, но становится мягче, взрослее. Это всё ещё тёплая книга о поддержке, о близости, о росте, но в ней больше жизненных выборов, разочарований, компромиссов и, конечно, любви. В продолжении заметно расширяется мужской мир. Появляется больше мужских персонажей, и многие из них довольно романтизированы. Почти камерное пространство сестринской солидарности постепенно впускает в себя романтические линии...

Можно ли представить историю не как прямую линию, а как сеть развилок — где каждое решение, каждое настроение общества, каждая случайность могли привести к совершенно иному будущему? И если да, то что это меняет в нашем понимании настоящего? Выставка в Берлине ROADS NOT TAKEN...

Фильм «Экстра Вуст» (Extra Wurst), который сейчас идёт в немецком прокате, оказался для меня неожиданным открытием. По названию и трейлеру я, честно говоря, не ожидала ничего особенно интересного — казалось, что это будет легкая, возможно, немного грубоватая комедия. Но фильм приятно удивляет: это умная, точная и местами довольно смелая социально-политическая сатира. Сюжет разворачивается вокруг, казалось бы, незначительного вопроса в провинциальном теннисном клубе: стоит ли закупить отдельный гриль для единственного мусульманского члена клуба...

Фильм Diese Lücke, diese entsetzliche Lücke («Эта пустота, эта ужасная пустота») (2026) — удивительная немецкая драма‑комедия, основанная на одноимённом романе Йоахима Мейерхоффа и снятая режиссёром Simon Verhoeven. В центре сюжета — 20-летний Йоахим, который поступает в престижную актёрскую школу в Мюнхене и переезжает к своим эксцентричным бабушке и дедушке. С их помощью, а иногда и вопреки им, он ищет себя, сталкивается с конкуренцией, сомнениями и первой взрослой ответственностью. Фильм особенно...

«Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт — это удивительно добрая, светлая и при этом совсем небольшая по объёму книга, к которой почему-то приходишь не всегда вовремя. Я советую читать её сразу в оригинале, на английском языке. Язык у Олкотт достаточно простой, прозрачный, без излишней стилистической тяжеловесности. Это тот редкий случай, когда классика XIX века читается легко даже теми, у кого уровень английского уверенный, но не академический. А в оригинале особенно чувствуется интонация — тёплая, чуть наставническая, но очень искренняя...

Musée de l’Orangerie — музей особого типа. Он не выстраивает историю искусства по хронологии и не предлагает зрителю маршрут, ведущий от одного шедевра к другому. Его логика — пространственная и перцептивная: здесь важнее не последовательность работ, а способ их переживания...

Германия редко очаровывает с первого взгляда. Она не старается быть удобной, не заигрывает и не обещает, что будет легко. Но если остаться здесь надолго, она начинает учить — спокойно, последовательно и честно...

Виктор Гюго во Франции — фигура по-настоящему каноническая. Его читают в школе: отрывки из «Отверженных» и поэзию проходят уже в collège (примерно 11–15 лет), а в lycée (15–18 лет) к нему возвращаются глубже — в рамках подготовки к экзаменам по французской литературе. Так что для франкофона Гюго — не просто классик, а обязательный культурный опыт. Даже при всём желании «пройти мимо» него невозможно. Три его главных романа — «Собор Парижской Богоматери», «Отверженные» и «Человек, который смеётся» — образуют своего рода триаду, через которую особенно ясно виден масштаб автора...

Есть устойчивый культурный миф: язык формирует мышление. Скажи человеку «французский» — и он представит лёгкость, флирт, полутона. Скажи «немецкий» — и в воображении возникнут структура, дисциплина, сложные слова длиной в железнодорожный состав. Но правда сложнее — и интереснее. Речь не о том, что носители разных языков «думают по-разному» в фундаментальном смысле. Скорее, разные языки подталкивают к разным способам упаковывать мысль. Они предлагают разные маршруты для выражения одной и той же реальности...

«Правила вежливости» Амора Таулза — это книга, которую особенно оценят те, кто интересуется историей Нью-Йорка и шире — историей Америки XX века. Это роман о социальном движении, о возможностях и иллюзиях большого города, о том, как формируется американская мечта — и как она же способна ранить. Амор Таулз — человек образованный, с академическим бэкграундом, и это чувствуется в тексте. Он пишет легко, сдержанно, но при этом очень атмосферно. Стиль довольно простой, ясный, без перегруженности, поэтому книгу можно читать и в оригинале на английском — язык доступный, при этом элегантный...