Чёрный редактор

Элина Быстрицкая пела. Тихо, для себя, для друзей. Иногда — на сцене, в редких спектаклях. У неё был голос — не оперный, не эстрадный, но свой, узнаваемый. А потом она спела в спектакле «У войны не женское лицо». Много, вдохновенно, даже на немецком. И услышала от лучшей подруги: «Это не твоё». Всего два слова. Но сказаны они были Людмилой Зыкиной — женщиной, для которой пение было не профессией, а дыханием. И Быстрицкая замолчала. На тридцать лет. Представляете? Одна фраза, оброненная близким человеком, смогла перечеркнуть часть жизни...

Она была первой женой Никиты Михалкова. Они поженились студентами, и их союз казался началом красивой сказки. А через три года развелись. С тех пор прошло больше полувека, а Анастасия Вертинская, по её собственному признанию, до сих пор не может себя простить. Не за то, что вышла замуж. А за то, что не сумела сохранить семью. И хотя после развода у неё были другие мужчины, другие романы, другая жизнь, тот первый брак остался в её душе незаживающей раной. Почему же она так себя казнит? И что на самом...

Дарья Хмельницкая сказала это спокойно и твёрдо. Ей было тринадцать. Родители разводились, и девочка должна была решить, с кем остаться. Марианна Вертинская ждала, что дочь выберет её. А Дарья выбрала отца. Объяснила просто: она никогда его не бросит. И осталась с Борисом Хмельницким. Марианна не стала спорить. Она вообще редко спорила с теми, кого любила. Просто отпустила. А потом всю жизнь жалела об этом. Сейчас Марианне Вертинской 81 год. Она живёт в Москве, почти не даёт интервью, редко появляется на публике...

Дарья Юргенс сбрила свои роскошные рыжие волосы под ноль. Не по прихоти, не из-за болезни, не ради эпатажа. Ради роли. Ради того, чтобы Алексей Балабанов увидел в ней ту самую Мэрилин — валютную проститутку из «Брата-2», которая рискует всем, чтобы помочь Даниле Багрову вернуться домой. Тогда, в 1999 году, она была выпускницей Ленинградского театрального института без особого опыта. А сегодня её знают миллионы. Но путь к этой известности был усыпан не лепестками роз, а осколками девяностых. Нищета, измена мужа, роман с рокером, аборт, дружба с Сергеем Бодровым и долгие поиски себя...

Она вошла в кадр так, что операторы забывали дышать. Художники по костюмам дрались за право одевать её, режиссёры выстраивались в очередь, а мужчины по всей стране сходили с ума от одного взгляда её чуть раскосых, «лисьих» глаз. Анну Самохину называли секс-символом восьмидесятых и русской Брижит Бардо. Но за этим фарфоровым лицом и дерзкой улыбкой скрывалась девочка, которая до дрожи в коленях боялась снова оказаться в нищете. Я вот сижу и думаю: что страшнее — когда у тебя ничего нет и ты не знаешь,...