Чёрный редактор

Есть актрисы, чья судьба будто выточена из хрусталя: удачное замужество, благополучная карьера, любовь публики. А есть те, чья жизнь больше похожа на горькую, но прекрасную драму, где слёзы смешиваются с улыбкой, а за внешним спокойствием скрываются настоящие бури. Евгения Симонова — из вторых. Её лицо с огромными, печальными глазами знакомо миллионам по фильмам «Афоня» и «Обыкновенное чудо». Но мало кто знает, что за этой хрупкостью скрывается железная воля женщины, которая прошла через ад семейных...

Знаете, что самое тяжелое в любом расставании? Даже не делёжка мебели, машин или квартир. Самое тяжёлое — это дележка прошлого. Того общего прошлого, где были и смех, и доверие, и невысказанные договорённости, которые казались крепче любой бумаги. А потом наступает момент, когда один из бывших достаёт калькулятор и начинает высчитывать проценты, пункты, статьи. И мир рушится не из-за громких скандалов, а из-за тихого шороха судебного постановления. История Юлии Барановской и Андрея Аршавина — это идеальная иллюстрация такого краха...

Почему искренность актера о детских травмах и кризисе в браке с Арнтгольц одни называют терапией, а другие — слабостью Знаете, у нас в обществе есть странное, почти болезненное противоречие. Мы с жадностью следим за жизнью звезд, хотим знать каждую деталь их отношений, скандалов, разводов. Но когда знаменитость решает поделиться не пикантными подробностями, а своей настоящей, невыдуманной болью, мы вдруг морщимся: «Что-то много о себе рассказывает», «Распустил нюни», «Выносит сор из избы». Именно это сейчас происходит с Марком Богатыревым...

Он был лицом доброго и светлого кино 80-х. Тот самый усатый красавец-журналист из «Берегите женщин», смелый опер из «Найти и обезвредить». Его знала вся страна. А потом он исчез. Надолго. И вернулся другим — без знаменитых усов, с новыми ролями, но с той же внутренней силой, которую не сломили ни личные трагедии, ни крах эпохи. История Андрея Градова — это не просто рассказ об актёре. Это история о том, как человек может пережить смерть матери в детстве, гибель зятя, полное забвение в профессии,...

Это не просто истории о расстроившихся помолвках. Это — народный приговор, вынесенный в обход глянцевых журналов и инстаграмных сторис. Приговор целому классу невест, чья главная ценность измеряется не в личных качествах, а в толщине кошелька родителей. Диана Манасир и Устинья Малинина, казалось бы, поймали за хвост птицу удачи: богатство, статус, красота. Но в одночасье их сказка превратилась в публичный провал. Почему женихи, уже заказавшие шампанское и выбравшие места для идеальной свадьбы,...

Она вышла на сцену в три года — потому что маме так было удобнее. В девять пережила развод родителей. В пятнадцать — ад на Дубровке, где в её руках умерла подруга. Казалось, после такого судьба не должна быть к ней благосклонна. Но Александра Розовская не просто выжила — она собрала свою жизнь заново, как пазл, и в итоге получила то, о чём многие только мечтают: любимую работу, преданного мужа и тихое семейное счастье, которому завидуют даже поклонницы. Пролог: Девочка, выросшая за кулисами Представьте себе не обычную квартиру, а целый мир...

Это не просто обсуждение внешности. Это — народный диагноз, выставленный в обход светской хроники. Девочка, рожденная в золотой люльке отечественного шоу-бизнеса, наследница фамилии и обожания, Стефания Маликова в одночасье превратилась для миллионов из идеальной принцессы в «странную девочку с неестественным лицом и костями вместо тела». Семья молчит, друзья поддерживают. Но улица, подогретая яростными обсуждениями в сети, вынесла свой вердикт — жесткий и неумолимый. Почему история любви и расставания...

В ночь на 18 октября 2009 года 22-летний актер Василий Лыкшин лег спать, уставший после съемок и поездки к семье. Он не проснулся. Никаких жалоб, никаких предвестников беды — просто остановилось сердце. В этот момент его звезда, едва успевшая загореться на телеэкранах, погасла навсегда. Он оставил полугодовалую дочь, жену, приемного сына и младшего брата, над которым только что оформил опеку. Он, наконец, заработал первые большие деньги, чтобы вытащить из нищеты свою кровную семью. Он, воспитанник детдома и бывший колонист, обрел все, о чем мог мечтать, и вмиг потерял...

— Где этот чумной? — громко, с порога, спросила она, и в её голосе звенела не злость, а холодная, выстраданная решимость. Пьяный, неделями не брившийся Евгений Матвеев, кумир Советского Союза, выполз из комнаты в прихожую. Он не пытался оправдаться. Он просто обхватил её, прижался к плечу и прошептал, захлёбываясь: «Я здесь, любимая… Я здесь». А она, не говоря ни слова, схватила его за ухо и повела домой. Силой. Он шёл, покорно наклонив голову, и улыбался сквозь слёзы и щетину. Это было не унижение...

Это не просто история финансовой пирамиды 90-х. Это — народный приговор, вынесенный целой эпохе. Эпохе, где понятия «закон» и «справедливость» разошлись как в море корабли, а доверчивость граждан измерялась чемоданами наличности. Валентина Соловьева, в одночасье превратившаяся из простой кассирши в королеву российского бизнеса, стала живым символом того времени. Суд приговорил её к семи годам, признав мошенницей. Но вот вопрос «народного суда» куда жестче: как женщина, не блиставшая образованием,...

У Михаила Боярского был брат на 11 лет старше — блестящий интеллектуал, полиглот и, по мнению самого Му́си, куда более талантливый актёр. Но его жизнь оборвалась в 42 года на пляже в Болгарии, оставив после себя лишь тень нереализованного гения. Когда мы слышим фамилию «Боярский», перед глазами сразу возникает образ — мушкетёрская шляпа, залихватские усы, фирменная хрипотца в голосе. Михаил Сергеевич стал настоящей иконой советского и российского кинематографа, человеком-легендой, чья слава пережила смену эпох...

Представьте: лютый мороз, подмосковный полигон, метель. На снегу — молодой парень, недавно выписанный из больницы после воспаления лёгких. Его обливают бензином и… поджигают. Это не военная хроника и не несчастный случай. Это съёмки культового фильма «Офицеры» в 1970-м году. Актер Александр Воеводин, игравший сына главных героев Егора Трофимова, тогда даже не знал, что существуют каскадеры. Ему сказали — он горел. Буквально. Именно его отчаянное, детское «ты-ды-ды», крикнунное из огня, когда заклинило автомат, и вошло в финал картины...