Трофимов Юрий (СтарецЪ)

Серое, вымороженное небо низко давит на город. Вечереет... Ледяной порывистый ветер гоняет по разбитому асфальту строительную пыль и мелкий сор. Редкие автомобили аккуратно объезжают места с открытыми колодцами на обледеневшей дороге, усеянной воронками. Трасса напоминает лунный пейзаж — чёрные провалы взрывов, ледяные наросты, хаотичные следы шин, пытающихся найти безопасный путь между смертью и разрухой. Где-то впереди, в сгущающихся сумерках, гудит воюющий Артёмовск. Не так давно точно так же гудела Попасная...

Я пишу эти строки там, где цинизм становится нормой выживания, а высокие слова чаще всего разбиваются о ржавые противодроновые решётки и человеческое равнодушие. Здесь, на войне, я наблюдаю разное. Одни здесь потому, что иначе не мыслят свою жизнь — потомственные военные, для которых служба стала судьбой. Другие — приспособленцы, умело встраивающиеся в любые обстоятельства. Третьи — с глубокими патриотическими убеждениями, но таких к пятому году СВО становится всё меньше: война безжалостно отсеивает романтиков...

В проекте «ЭтаЖИзнь» мы привыкли к глубине. Расстановки, работа с родовыми сценариями, телесными процессами — всё это требует от нас самих такой же честности, какую мы ждём от клиентов. Но иногда самое важное происходит не в расстановочном зале. А в тишине мессенджера, между делом, без запроса и без оплаты. Я хочу рассказать об одном разговоре с моей коллегой Марфой — основателем проекта. Не пересказывая его дословно, а передавая то, что осталось после него: чёткое понимание — почему наша команда работает именно так...

В последнее время я всё чаще слышу негативные высказывания от окружающих и в информационном пространстве о ситуации вокруг безопасности, блокировки привычных каналов связи, неопределённости — всё это создаёт фон, который трудно игнорировать. Вот и моя коллега, психолог, в надежде, что находясь на СВО я более осведомлён о причинах происходящего, задала мне прямой вопрос: «У нас какая-то тотальная блокировка связи. Что происходит-то?» В этом вопросе я почувствовал не просто любопытство. В нём была тревога...

Вы знаете это состояние? В голове — целый рой планов, идей и «когда-нибудь». «Надо бы сменить работу», «пора начать свое дело», «мечтаю о путешествии». Эти мысли живут с вами годами. Они не дают покоя, но и не двигают с места. Вместо вдохновения они приносят странную, изматывающую тяжесть. Это не просто слова. Это конкретное психофизиологическое состояние, которое я, как психолог-коуч, вижу у клиентов снова и снова. Давайте назовем нашего героя Алексей. На первой встрече его поза говорила больше, чем слова: ссутуленные плечи, тяжелый взгляд, медленные движения...

Несмотря на рост котировок до 51.88%, фундаментальная ситуация с эмитентом продолжает ухудшаться. Рост цены часто не отражает улучшения дел компании, а является спекулятивной реакцией рынка на новости. Несмотря на два последовательных дефолта (по 26-му и 27-му купонным периодам), цена могла вырасти по следующим причинам: 1. Ожидание плана реструктуризации: Рынок может ожидать, что обещанный на начало 2026 года план будет представлен, и реагирует на эту новость заранее. 2. Ожидание судебных исков:...

Неочевидная связь между банкой напитка, паникой и неостанавливающимся кровотечением. Объясняю на практике. Мы часто говорим о тактике, выучке, моральном духе. Но забываем, что всё это держится на биохимии нашего тела. И, вмешиваясь в неё «допингом» из банки, мы невольно подкладываем себе мину. Я не буду говорить об абстрактном «вреде для здоровья». Здесь, на фронте, ценность жизни измеряется конкретными рисками. Энергетики, при всей их популярности в зоне, — один из таких неочевидных, но смертельных рисков...

Несколько дней у нас валялась коробка. Обычная коробка средних размеров. В суматохе закинули её на ПВД при частичной разгрузке машины, прибывшей из зелёной зоны перед Новым годом, и благополучно забыли. Перетащили на свои места только воду и топливо. Как-то не до неё было. Боевая обстановка требовала особого внимания. По поступившим сведениям, на нашем направлении к противнику прибыло пополнение, да ещё какие-то заграничные спецы из Франции – расчёт БПЛА. Жгли технику, охотились за личным составом, отрабатывали по антеннам на развалинах домов и тепловым сигнатурам...

Как психолог, я часто наблюдаю в соцсетях живые дискуссии об отношениях. Одна из самых популярных и обнадёживающих идей звучит так: «Мужчина и женщина, умеющие серьезно и честно разговаривать — лучшие психологи друг для друга. Вся эта заумная психология отношений совершенно не нужна, если с близким человеком можно открыто поговорить и прояснить происходящее. Чего ты хочешь, чего я хочу, чем ты живешь, чем я живу… Элементарные вопросы, которые отметят половину всех проблем. Нужно только набраться смелости, чтобы начать об этом говорить...

Приветствую вас, мои дорогие читатели! С вами Юрий Трофимов, практикующий психолог. Сегодня поговорим о слове, которое прочно вошло в наш повседневный лексикон. «Что за бред ты говоришь?», «Это бредовая идея!», «Полный бред!» — знакомо, правда? Мы щедро раздаём этот ярлык всему, что кажется нам нелогичным, глупым или абсурдным. Но задумывались ли вы, какая серьёзная психиатрическая реальность стоит за этим словом? И правильно ли мы его используем, припечатывая оппонента в споре? Давайте вместе разберёмся,...

Перед вами — не просто воспоминания, а детальный психологический разбор миниатюры «Ритуалы» – зарисовки из моего личного опыта, где за каждым действием скрывается сложная работа психики. Я, как психолог и непосредственный участник событий, провожу анализ собственного поведения и состояний бойцов перед выездом. Мы пройдем путь от физиологии стресса до осознанных психотехник, превращающих страх в лезвие внимания. Это взгляд на экстремальную ситуацию одновременно изнутри и под микроскопом психологии...

Сидя на импровизированной кухне в уцелевшем помещении полуразрушенного здания, я откусывал первый кусок батончика. С лимонным вкусом – жёсткий, как сухарь или строгая молитва. Зернистая, плотная текстура требовала усилия челюстей. Это был не перекус, а работа. С каждым медленным жеванием мир вокруг терял свою расплывчатую, пугающую остроту. Слух, забитый чужим адреналиновым гамом, начинал фокусироваться на хрусте во рту, на собственном дыхании. Пережёвывая, я мысленно отмечал вокруг знакомые предметы: ящик с консервами, ржавую «буржуйку», плиту, сейф, мышеловку...