Сергей Зверьков

Всё пройдёт, по крайней мере, Всё истлеет прахом лет... Зарастут обиды раны, Зарастёт любви подвох. Только лишь воспоминанья Вырвут сердца тяжкий вздох...

О чём ты плачешь, Белая? О чём грустишь, берёзонька? Обидел кто, иль зиму жаль, Иль слёзы радостной любви Роняешь невзначай? Ты моя радость, Ты моя печаль...

За уютной привокзальной площадью с автобусными остановками, столовой-чайханой, торговыми киосками, и киосками союзпечати, расположились красиво обустроенные, по обе стороны проспекта Гагарина, с десяток четырёх этажных четырёх подъездных жилых домов, образующие определённый архитектурный ансамбль. Окна домов проглядывают, на утопающие в зелени деревьев и кустарников тротуары, и широкую привокзальную автомагистраль по проспекту Гагарина, по которому  с рассветом начнётся движение. Возле домов боскеты цветущих роз, и цветочных растений, создающие уют и красоту благоустроенного быта...

Ведь после страшного землетрясения никаких стройматериалов ни у кого не было. Люди, в основном женщины, с малыми детьми остались на улице, под открытым небом. Вот и строили люди временное себе жильё, кто из чего мог, и кто во что горазд. А вечером во всех дворах люди жгут кизяки, чтобы дымом отпугнуть тучи комаров, от себя, от жилья и от животных. Спать без марлевых пологов не возможно, заедят до смерти пендинские инфицированные комары. После их укусов появляются долго не заживающие язвы! Лечить их очень трудно...

Люди, кто из чего мог: кто из картона, кто из отбросов жести, а в основном из глины, построили себе временное жильё – времянки, и живут здесь без чёткой прописки со времён землетрясения сорок восьмого года. Почти двадцать семь лет, ожидают предоставления жилья несколько тысяч семей! Ведь после страшного землетрясения никаких стройматериалов ни у кого не было. Люди, в основном женщины, с малыми детьми остались на улице, под открытым небом. Вот и строили люди временное себе жильё, кто из чего мог, и кто во что горазд...