Говорим об образовании

Я делаю первый глоток. Холодный, чуть кисловатый, обволакивающий. Идеально. Именно с этого начинается мое утро последние двадцать лет. В этот момент на пороге кухни появляется моя американская гостья. Сара. Волосы уложены волосок к волоску, на лице идеальный макияж, несмотря на семь утра. Она замирает, глядя на стакан в моей руке, и ее лицо вытягивается. Глаза расширяются, ноздри слегка подрагивают, будто она учуяла нечто среднее между тухлым яйцом и несвежим носком. В воздухе повисает пауза. Тяжелая, как ртуть...

Настоящая Россия началась прямо с кухни. Она открыла кран, увидела пластиковый таз, аккуратно вставленный в мойку, и застыла, словно перед экспонатом музея археологии. Я успел заметить, как в её голове прокручивается целый фильм: бедные русские, у них нет посудомоечной машины, они вынуждены набирать воду в тазик, потому что, наверное, горячую отключают. Сара брезгливо потрогала край таза двумя пальцами и выдала ту самую фразу, ради которой, наверное, и прилетела: «Слушай, это же каменный век. У вас что, воду по расписанию дают?» Я не взорвался...

Вспомните тот момент, когда вы в десятый раз за день выглядываете в окно и понимаете: дождь кончился, небо над Бутово расчистилось, а пакет с сортированным пластиком уже подпирает дверь. Вы хватаете ключи, надеваете то самое шерстяное пальто песочного цвета, которое запрещено мочить, красите губы красной помадой и только потом спускаетесь к синим бакам во дворе. В «Пятёрочку» — за хлебом и ряженкой — вы тоже идёте не в трениках, а в брюках со стрелками, потому что сегодня четверг, а вы ещё не потеряли уважение к себе...

Мы с Сарой только что вышли из вагона, проехали три остановки от центра. Сара держалась за поручень, потом за мобильник, потом за сумку. Я видел, как она поправляла волосы, касалась лица — обычные жесты, которые мы делаем не задумываясь. Через пятнадцать минут мы зашли в мою квартиру на Тверской. Я скинул куртку, прошёл в ванную, открыл кран. Сара стояла в прихожей и смотрела на меня так, будто я собираюсь сделать что-то запретное. «Вы как животные, — сказала она, даже не поздоровавшись с моей кошкой...

Вспомните запах дачной кухни в июле. Сладкий, душный, смешанный с нагретым деревом и ароматом кипящего чайника. Именно в этой атмосфере американка Сара устроила скандал, который едва не закончился битьём посуды. И поводом стала не политика, не религия и даже не деньги. Поводом стала чайная ложка плесени на абрикосовом варенье. Сара ворвалась на нашу дачную кухню с чувством санитарного превосходства, которое копилось в ней неделями. Она до этого уже фыркала на наши пакеты с пакетами и не стихала по поводу отсутствия сушилки для белья...