МариЯ

Иногда жизнь подбрасывает сюжеты, в которые ты никогда не поверишь, читая книгу. «Со мной такого не случится», -думаешь ты. А потом случается. И ты остаешься наедине с этим, как на необитаемом острове...

Я всегда считала себя экспертом по отношениям. Читала книги, смотрела блоги психологов, давала советы подругам. И когда у меня появился Он, я была уверена, что наш союз будет эталонным. Мы же оба образованные, современные, осознанные люди...

Я ждала аплодисментов. Не в буквальном смысле, конечно. Но каждый раз, закончив отчет, я внутренне замирала в ожидании «молодец!» от начальника. Отправляла фото в семью – и прилипала к телефону, ловя восторженные эмодзи...

Сегодня со мной случилась война. Не глобальная, конечно, а домашняя, соседская. Звонит Валентина Петровна с первого этажа и начинает, без предисловий: «Машину вашу немедленно убирайте! Снег чистить будут! Вы что, объявление не читаете?» А я… я молчала...

Есть чувство, которое знакомо, наверное, каждому, кто отъезжает далеко от дома. Не тоска. Скорее - лёгкость. Будто с тебя сняли привычный, тёплый, но тяжёлый халат. Ты другой. Свободный. Никто не знает твоего прошлого, твоих привычек, твоего «я» семейного...

Иногда судьба подбрасывает встречу, как записочку в запертый ящик. Ты открываешь её, не зная содержимого, и твой мир переворачивается с ног на голову. Мою «записочку» зовут Артём. Мы встретились, когда мне было 18, а ему 40...

Он так хорошо меня привлекал. С первой встречи. Его смех ломал лёд в моей душе, а взгляд заставлял верить, что чудеса случаются. Помню, как мы говорили до трёх ночи, и мне казалось, что я нашла потерянную часть самой себя...

История началась с невинной фразы за ужином. Муж размазывал ложкой по тарелке, не глядя на меня. -«Кстати, на Новый год, скорее всего, отправят в командировку. Придётся тебе одной праздник встречать. Ну ничего страшного, так уже было»...

Я помню, как пахло в тот вечер — снег за окном и яблочный пирог в духовке. Такая, знаете, душевная нежность в воздухе. А внутри меня уже росло наше с ним чудо, размером с фасолинку. Я трижды перепроверила тест, и каждый раз две полоски улыбались мне, как счастливый смайлик...

Дождь стучит по окну двадцать второго этажа, а я смотрю на экран, где строки в таблице сливаются в серую пелену. Где-то внизу, на улицах, люди забегают в уютные кафе, слышен смех, звон чашек... А здесь — гул кондиционера и монотонный щелчок клавиатур...

Вместо того чтобы взять ребёнка на руки, он взял ключи от машины. Вместо того чтобы сказать: «Давай я, иди отдохни», — он объявил: «Поедешь к маме, она поможет». Я, с младенцем у груди, в пижаме, покрытая пятнами от срыгиваний, покорно кивнула. В глубине души мелькнула надежда вот он, тот самый берег, где можно, наконец, выспаться. Но берегом оказался полигон. Моя свекровь встретила меня не как измученную дочь, а как курсанта, отстающего от программы. Её помощь оказалась странной и безжалостной...

Я не хотела громко хлопать дверью. Не хотела уходить шумно, с криками и скандалами. Я просто тихонько собрала вещи в ту пятницу, пока он смотрел футбол, и выскользнула из нашей — теперь уже его — квартиры. Я больше не могла находиться рядом с человеком, который любит меня, но не ставит меня ни на какое место. С любимым человеком, который умеет быть нежным и внимательным, но только когда ему это удобно. Он мог обозвать меня последними словами, а потом сказать, что это была шутка. «Ты что, чувства юмора не понимаешь?» — спрашивал он, когда у меня на глаза наворачивались слезы...