Наталия Гуревич

Сюжет романа Карела Чапека "Война с саламандрами" (который скорее памфлет и уж точно не утопия) заключается в том, что на примере взаимоотношений человечества с (несуществующим) видом саламандр людям предъявляется нелицеприятный их портрет: что ж вы, люди, такие свиньи!.. Но в том-то и дело, что со стороны атеиста, каковым является Карел Чапек, довольно забавно обвинять людей в "нехорошем" поведении. "Человечество, окстись!" - взывает он. - Вдумайся, как тебе повезло: случайной игрой природы достался тебе удивительный разум! Тебе, а мог бы ведь и другому комку-нибудь, саламандре, к примеру...

"Проклятые короли" Мориса Дрюона очень хороши. Тут тебе и славный слог - достаточно лаконичный, но выразительный; тут тебе и авторская мысль - ненавязчивая, но последовательная; персонажи - реально существовавшие люди, и события - в большинстве своем имевшие место быть, а это ведь совсем не одно и то же, выдуманные персонажи и невыдуманные, вымышленные события или подлинные. Читаешь, скажем, ну, того же Мартина, где интриги, злодейства, взлеты и падения, небывалая любовь и фантастическое везение, читаешь и думаешь: ха! это и я так могу (в смысле сочинить)...

...был последовательным и убежденным членом секты "Свидетели ГУЛАГа". И вот, читая его (статью "Религия, "культ личности" и секулярное государство"), я поняла, что это именно они, рьяные антисталинисты, разгоняют в народе почитание Иосифа Виссарионовича - своим огульным, безоглядным, неудержимым ниспровержением. Ведь кто бы стал спорить, что культ личности - это плохо? Кто бы отказался скорбеть по тысячам нечеловечески замученных людей? Кто бы противился попыткам понять, разобраться, предотвратить...

Профессиональный писатель отличается от непрофессионального не тем, что его призвание или вдохновение, или мастерство принципиально иного качества, а тем, что он ДОЛЖЕН писать. Профессионализм подразумевает доход и, соответственно, работодателя; профессионализм и является в данном случае главным стимулом. Такой писатель не может не писать не в силу графоманского задора, зачастую сильнее вдохновения влекущего непрофессионала, а в силу профессиональных обязательств. Профессионализм в писательстве - палка о двух концах...

Удивительным образом, читая его, я как-будто переношусь в то время - не на страницы романа, а именно словно я живу тогда и тогда читаю эту книжку. Или даже не книжку - газету. Свежую. Или, там, журнал. "Отечественные записки". И будто на мне то платье, и вокруг та мебель, и прогромыхай под окнами карета, я, ей-богу, не удивлюсь. Шут его знает, как так получается. В отличие от всех классиков-современников, Крестовский, вовсе не великий писатель, очень свое-временник. Достоевский берет нечаевское...

Сборник представляет несомненный интерес не только потому, что дает возможность ознакомиться с уровнем русской публицистики конца 19 — начала 20 веков, погрузиться в журнальные дискуссии того времени, прикоснуться к политической жизни, вдохнуть, так сказать, дух эпохи, – но главным образом потому, что темы, на которые представляет свои суждения и размышления автор, удивительно и даже поразительно актуальны сегодня; это действительно наиважнейшие вопросы, перед решением которых российская верховная...

Мы умудряемся иметь принципиальную позицию даже в вопросах, в которых абсолютно ничего не понимаем.

А что, европейские воины уже настолько поизносились - остались только ржавые кольчуги да музейные мечи?

Эпиграфом к этой работе Алексей Варламов выбрал довольно легкомысленные стишки о злой судьбе, и красной нитью через все пространное повествование проходит мысль, что гениальный писатель был всеми несправедливо обижен: редакторами, издателями, МХАТом и лично товарищем Станиславским, советской властью и лично товарищем Сталиным… в общем, там длинный список можно составить. Но если бы довелось мне выбирать эпиграф к данной книге, я выбрала бы одно булгаковское восклицание, о котором его третья жена записала в своем дневнике: "Я ведь талантливый, почему меня не печатают?!"...

Во всяком случае, его последний роман "Ущелье Вверхтормашки" ("Durcheinandertal" в оригинале) совершенно точно помогали писать именно они. Этот его прощальный дар миру сродни тем отравленным булкам, которые перед тем, как повеситься, приготовил пекарь из романа Ирвина Шоу "Богач, бедняк". Мир книги создается персонажами настолько необыкновенными, что они вполне могли бы существовать в действительности. Крестьянин, до самозабвения предано полюбивший приблудного пса и испытывающий отвращение к дочери, потому что она не сын...

Издательство "Азбука-Аттикус" выпускает красивую серию сборников мистических рассказов. Воспользовавшись случаем, я приобрела сразу несколько и прочитала их все. Собрание британских (и немного американских) авторов довольно квелое, но вполне сносное; французы (в лице Мопассана, Санд, Готье, Бальзака и некоторых других) продемонстрировали почти полное творческое бессилие. Но сборник наших выстреливает в космос и на контрасте, и сам по себе. Нет, нельзя сказать, что англоязычные рассказы были совсем ерундовой графоманией, нет...

Декабристы Мережковского есть эталонные любители простых решений. Вероятно, так оно и было на самом деле, потому что Мережковский - добросовестный автор. Это вам не какой-нибудь Водолазкин с его "неисторическим" романом, который читаешь и думаешь: это еще история или уже фантазии? Замечу в скобках, что "неисторические" романы сочинять очень удобно, не надо над источниками корпеть, пробиваться сквозь них своей концепцией, чего не хватает - сочинил. Недостаток ума и усидчивости прикрыл пояснением "неисторический роман"...