Дмитрiй ЦветковЪ

Доктор Амелия Вейл стояла перед стеклянной капсулой, внутри которой мерцал объект, напоминавший сгусток тумана с прожилками серебра. Он пульсировал в такт едва уловимому гулу, доносившемуся из скрытых динамиков. — Это не машина памяти, — пояснил куратор архива, доктор Реннер. — Это сам архив. Каждый сгусток — коллекция мгновений. Не записей, не воспоминаний. Самих мгновений, извлечённых из потока времени. Амелия нахмурилась: — Извлечённых? Как это возможно? — Мы не извлекаем их из прошлого, — Реннер подошёл к панели управления и коснулся сенсора...

Я впервые увидел его на ежегодной конференции по квантовой семантике — невысокий человек с усталыми глазами, в мятом пиджаке. Он сидел в последнем ряду и что‑то чертил на полях программы. Когда я начал доклад о взаимосвязи языковых структур и многомировой интерпретации Эверетта, он поднял руку. — Вы утверждаете, — сказал он, — что каждое произнесённое слово создаёт ветвление реальности? — В некотором смысле, — ответил я. — Не буквально каждое, конечно. Но значимые высказывания, особенно те, что содержат выбор или утверждение факта, могут служить точками бифуркации...

– Вася котик, что ты там делаешь – спросила Варя у кота, который с большим любопытством смотрел в иллюминатор космического транспортника. – Мур! – ответил Василий, продолжая наблюдать за происходящим в космическом пространстве. – Какой же ты любознательный, – сказала Варвара, одевая рабочий комбинезон. – Вот бы все коты в мире были бы такими, как ты...

Блуждая в космосе от одного звёздного мира к другому, Роберт искал идеальный и неповторимый, но все миры были изучены, и со всеми был установлен контакт. Отец Роберта мало уделял времени воспитанию сына, открытие и изучение новых звёздных миров были важнее для него и стали смыслом всей его жизни. Возвращаясь из очередной экспедиции, отец рассказывал сыну много интересного о жизни на других планетах, обитателях населяющих эти планеты, вызывая в Роберте желание, открыть собственный мир. –Главное для...

Мир погибал. Ничто его не могло спасти: ни Бог, ни чудо, ни сам человек. Земной рай, дарованный когда-то Богом людям, превращался в сущий ад. Смерть, везде была смерть. Человеческой цивилизации пришел конец, и спасти её было невозможно. Города, мосты, дороги ; всё разрушалось, превращаясь в груду  ненужного мусора. Мировые художественные творения, которые человек  создавал на протяжении тысячелетий, исчезали в один  миг, погибая в огне разбушевавшейся огненной стихии мирового катаклизма. От сотворения...

Свободное падение захватывало дух, насыщало кровь адреналином, обостряло чувства. Человек падал, приближаясь на бешеной скорости к земле. Любое промедление при вхождении в точку ноль грозило свободному прыгуну смертью. Главное во время расправить крылья и выйти из крутого падения. Парение занимало всего несколько минут, за тем следовало торможение и приземление. Зоя не была новичком, она могла лихо управлять гравикутером, без страховки начать восхождение на опасную гору, постоянно рискуя собой. Риск стал её образом жизни, без которого она не могла обойтись...

Смерть, всюду была смерть. Пехота отказывалась идти в бой. Все атаки захлёбывались одна за другой. Противник осыпал градом пуль позиции батальона. Раненых не успевали относить в лазарет санитары. Казалось, бой проигран, война проиграна, враги победили, торжествующе выставив напоказ свой флаг. Умирать никому не хотелось. Офицеры бессильно пытались приободрить своих солдат, внушая им мысль о скорой победе, но всё было тщетно. Солдаты, сжавшись в калачики, словно приросли к земле, тряслись от страха...

Человек  ещё  с  древних   времён  вглядывался  в  звёздное  небо,  его  первобытное  воображение  рисовало  ему  на  чёрном  покрывале  бескрайнего небосвода диковинных животных, живших рядом с ним, которых  он  боялся  и  обожествлял  одновременно. Сидя  ночью у пылающего костра, поджаривая свежее мясо убитого им мамонта и закутавшись в звериные шкуры, он мечтал о том, что когда нибудь его потомки смогут ходить по звёздному небу. Древний человек, живший в далёком прошлом, не знавший, что такое...

Юля сидела на лавочке в оранжерее космической станции и любовалась цветами, как вдруг к ней подкатил робот-цветовод. В правой металлической руке он держал белую розу. –Это мне?! – удивилась Юля. –Да тебе! – лязгая механизмами, ответил шестиглазый робот. Юля взяла протянутый ей цветок и понюхала. Роза великолепно пахла. От этого запаха у девочки закружилась голова.  –Ух, какой аромат! – закрыв глаза, выдохнула Юля.  –Она тебе нравиться?  –Да, очень!  –Эта роза...

Возле вольера с чугунной решёткой стояли два мальчика и спорили. –Марсианские кузнечики больше и жирнее земных, – сказал рыжеволосый. –Да нууу? - протянул другой. –Точно! сам видел! –Сами вы кузнечики, – возмутилось животное, продолжая жевать – кролик я! КРОЛИК! Зарубите себе на носу. От удивления мальчишки открыли рты...

Моряк, выброшенный за борт штормом, тонул, силы покидали его. Надежда на спасение таяла с каждой минутой проведённой в воде. Теперь только чудо могло спасти его от неминуемой смерти. Жизнь сыграла с ним злую шутку, море, без которого он не мог прожить и дня, стало погибелью для него. Ноги свело судорогой, захлёбываясь солёной водой, он начал тонуть. –Вот и всё, – подумал моряк, – моя песенка спета, и морское дно станет могилой для меня, которую будут охранять только крабы. Понимая, что сопротивление...

Посадив ракету, астронавт Джо Арчибальд Линкольн, облачившись в белоснежный скафандр, выбрался наружу. Спустившись по лестнице, Джо с гордостью заявил, устанавливая флаг своей страны на поверхности планеты: –Я первый землянин, который ступил на эту планету, – но тут же осёкся, заметив не далеко громоздкую серого цвета ракету непротурианцев, больше похожую на консервную банку  – не может быть? Сжав от досады кулаки, отчего затрещали швы на перчатках, Джо спрятал флаг...