ММММ

В 11 нам открыли. Мы прошли стандартный путь по стерилизации рук до локтей несколько раз. (На самом деле, первые несколько дней чувствуешь себя хирургом, проходя все эти манипуляции на пути к кювезу с твоим малышом). Там, где лежала доченька раньше, её не оказалось. Я запаниковала и решила сначала пойти к врачу. Оказалось, что сегодня нашего врача нет, есть только дежурный. Пришлось разговаривать с ней. Она рассказала, что ребенок находится в крайне тяжёлом состоянии. Предыдущей ночью у неё произошла...

22 декабря 2018 года. Прошла неделя с того момента, как меня выписали. Через день я ездила к дочке, а в те дни, когда не приезжала-звонила, чтобы узнать о состоянии своего ребенка. Кстати, при оформлении документов в реанимации, берут номер телефона мамы или другого родственника, чтобы сообщать об изменениях в здоровье. Мне не звонили ни разу, и я даже негодовала на эту тему, пока однажды не поняла, что отсутствие звонка – это просто замечательно… 22 декабря изменилось многое в моей жизни. И этот день один из тех, который не хочется повторить...

Начались самые долгие и тяжелые дни. Моя дочь продолжала находиться в реанимации, а я уехала домой, в другой город. Да, дорога от меня до дочки занимала всего час, но я могла приезжать только через день… И то только на утреннее «свидание». Те дни, мне казалось, длились вечность. Вся родня готовилась к похоронам ребенка. И, спустя два года, могу сказать что это было самым тяжелым. Не были так тяжелы диагнозы, борьба за жизнь и всё остальное, как просто сидеть и смотреть, как твои родители делают генеральную уборку в дома потому что «мало ли что, мы должны быть готовы»...

12 декабря 2018. Прошло 2 дня после рождения дочки. Меня наконец-то перевели из реанимации в обычную послеродовую палату. Сначала я лежала одна, но спустя пол дня ко мне положили ещё одну девочку... С ребенком... Какого это? Тяжело! Очень! Тяжело видеть как мама может просто взять и обнять своего ребенка. Легко взять на руки. Покормить. Тяжело, потому что твоя малышка в этот момент через три этажа над тобой борется за жизнь. А ты, как мама, в этот момент не можешь сделать ничего. Просто лежишь и ждёшь...

Она (врач) затараторила на своем «врачебном». Я лишь успевала ловить «состояние тяжелое», «врожденная пневмония», «с экстремально низкой массой тела», «на парентеральном вскармливании». Я молча стояла и кивала. Половину слов упорно прокручивая в голове, чтобы не забыть и «погуглить». Потом меня повели подписывать разрешения на различные манипуляции. В документах меня задело только то, что везде писали «девочка». Я спросила, когда можно будет сделать документы. И все в кабинете резко замолчали. На три секунды замер весь мир...

22:10. 10 декабря. Я набираю маме. Она немного встреводенным голосом спрашивает : "Ты спала?". "Нет. -отвечаю я - Я родила. Девочка. 700 грамм. У меня всё хорошо. Она в реанимации. Не переживайте. Всё будет хорошо. Она у нас сильная!". Дальше я написала отцу ребенка. Он вроде бы был рад. Дочку решила назвать Юлечкой. Он согласился. Хотя имя готово не было, я была уверенна, что там сидит Иван. Ночь прошла быстро. Я оповестила всех знакомых, что родила. В 5 утра меня разбудили для анализов и подняли расхаживаться. Я была бодрая, как будто всё, произошедшее вчера, было сном. 7, 8, 9. Время бежало, а врача-неонатолога из детской реанимации всё не было...

Меня привезли в операционную. Но ничего не говорили. Мой мозг продолжал отрицать, что всё происходит со мной. «Операция? Да нет, наверное, какие-то процедуры сделают. Но похоже на операционную! Но врачи же ничего не говорят…» - такие мысли бегали у меня в голове. Я не понимала что происходил. Вкололи спинальную анестезию. Попросили сообщить, когда начнут неметь конечности. Это произошло слишком быстро и стало для всех неожиданностью. Надо было перелечь на другую кушетку с «парализованными» ногами...

Меня оформляют в реанимацию. Везут на каталке, несмотря на то, что я хорошо хожу. Раздевают догола. Снова ставят недостающие катетеры и подключают к аппарату измерения давления. Начинают приходить врачи и медсёстры. Первые – осматривают, вторые – безуспешно пытаются найти вену и взять 8 пробирок крови. Акушер-гинеколог просто узнаёт, что происходило вообще за беременность, офтальмолог, после осмотра, говорит, что глазное дно из-за высокого давления уже начинает расплываться. Невролог указывает на проблему с реакцией с одной стороны тела. Время бежит, врачи меняются, медсестёр становится больше...

Раннее утро. 10 декабря. Понедельник. Пересменка у медсестёр и начало рабочего дня у врачей роддома. Я лежу одна на этаже, поэтому, когда начинается движение, понимаю что пришел врач и изучает мою карту. А дальше всё как в фильмах. Лучший врач роддома сказал медсестрам «У вас два часа, чтобы собрать все анализы на краевой перинатальный центр и отправить её туда. Мне тут два трупа ни к чему!». Два часа, минуты которого то пролетали со скоростью света, то тянулись как в замедленной съёмке. Давление таблетками и препаратами слишком понизили...

9 декабря. Воскресенье. Утро. Отеки жуткие настолько, как будто я алкоголик со стажем в 20 лет. Срок беременности 29 недель и 2 дня. Звонит мама. Предлагает поехать в местный роддом. Я отказываюсь. Она предлагает поехать хотя бы просто померить давление и узнать, можно ли подождать до завтра. «Ладно, - думаю я - приеду, померю и уеду». Приезжаем. С собой на всякий случай кружка, тарелки, халат и ночная сорочка. Врач измеряет давление. 150/100. Зовут дежурного врача. Оформляют документы. «До завтра...