Искатель

www.litres.ru/...ayn

ВИНЕГРЕТ БЫТИЯ *** Мне есть что высказать себе и людям! Недруги, хрен вам на голубом блюде! Вырвусь, выплыву сквозь штормов ненависть, скальпелем чувств пластуя бытия затемненные темы. Выплесну боль, злобу, доброту, нежность плевками, поцелуями расшатанной нервной системы! *** С вековечным бременем проблем, в неизбежном постоянстве перемен, беспробудный алкоголик сладострастья, жадно пью неуловимость счастья… *** Спасибо, жизнь, что стали реже пытки, и радость греет, и надежда нежит! Прошу, ползи со скоростью улитки — пока закат последний не забрезжит… *** И на пиру кладбищенских червей покорно тело предъявлю для угощения. Ты «не грусти и не печаль бровей». Пошли душе моей прощальное прощение… *** Когда вгрызутся черви в толстенькое тело иль пепел грустно упокоит траурная урна, моя душа, что высоко над суетой взлетела, лишь ухмыльнется смерти нецензурно… *** Главный конструктор бытия так облажался на… фига? *** Вскроет мерзость правды жизни, без сомнений, натурализм словесных извращений. *** Мистичный путь зерна, банальный путь дерьма неотвратимы в любые времена. Вновь прорастет на свет зерно. Из тьмы на свет попрет оно… Диалектична суть сего. Хлеб поедаешь для чего, вновь продолжая путь зерна путем дерьма? *** Все неустойчиво и смертно в этом мире. Ни вечной жизни нет, ни ласкового Бога… Здесь царствует разлука и насилье, и обрывается всегда любви дорога… Не зря меня учили оптимизму — нальем антигрустина организму! *** В мутной городской среде в истощающем труде, словно сельдь в посоле пряном, жмусь за счастьем в давке странной… *** Играю с жизнью. Азартен ее лик — давно привык. Вновь осязаю даму пик — и близок наслажденья пик. Очнувшись, слышу: «Поезд следует в тупик…» Но бодр борзеющий старик. Длю миг меж прошлым и будущим. Так прекрасен он и ублюдочен… *** Давно остались от счастья ножки да рожки, но до сих пор приходят за него платежки… *** Новорожденные напасти глодают жадно трупик счастья… Только сочной плоти радости им мало. Так счастье раньше горечь злобы бед сжирало. *** Весьма ухабисты дороги жизни — душа сбежала б от тоски… Пусть спотыкаюсь вновь, в родной Отчизне мне регулярно асфальтируют мозги… *** О, жизнь чиновника, в порыве трудовом была бы не престижна, не сладка ты. Но в нашем государстве правовом так окрыляют полновесные откаты! Так выручают регулярные откаты! *** Господин Президент, напрягите мысли! Контингент чиновничий вздрючить пора бы! Бюджетные крохи по-крысячьи погрызли демократии верные, ловкие прорабы… *** Копошатся людишки — серые мышки, пытаются ловко избежать мышеловки, а крысы-главари от зари до зари жрут до отвала — им все мало… *** Разнообразные люди — обычные твари. То светлые лица, то мерзкие хари. В меру злобные, в меру добренькие, в меру славненькие, в меру подленькие… *** Быстро сделал важный и приятный выбор. А результат неожиданный, как триппер… *** И на Арбате можно жить хреново, а я судьбой доволен в Бирюлево! И другу Лешке в Ликино-Дулево живется тоже не… фигово! *** Мне очень крупно повезло — достойно продаваться за бабло… *** Пусть «ложь во благо» выручает, как в пустыне влага… *** Известны ли ходы и выходы, где поимеем кайф от выгоды? *** «Кого хочу, того люблю», — сказала кошка, сдавливая горло воробью… Вкусна свобода такого рода. *** Изобразить картинку честного лица умеет ловко морда подлеца… *** Мораль прогнулась под баблом, как козочка под злым козлом… *** Тряслись мозги от мыслепада — скандалили «Хочу» и «Надо»… Схватились, словно с психом псих, но «Пофиг» быстро одолело их. *** Не все ли равно, как плавает оно? *** Я, как юнец, тоской побитый, ищу упорно счастья клитор… *** Чего боюсь я в жесткой жизни этой? Быть снова сочной отбивной котлетой!.. *** Как говорят французы, селяви — закончился срок годности любви… *** Ей стоит только допьяна напиться — доступна, словно вавилонская блудница…

БАЛЛАДКА О ВЗАИМОСВЯЗИ ЯВЛЕНИЙ — 1 — Солнце полыхает в сочной синеве, зноем извлекает хлорофилл в листве. Радостную свежесть носит ветерок, организмы, нежась, наслаждаясь впрок, ползают по стеблям, в воздухе жужжат, с радостною еbleй в зелени кишат… Вот, нагнув ромашку, ввысь ползет жучок. Бедную букашку опутал паучок. Бесится кузнечик, ящерку дразня, рот разинул птенчик, ужика маня… Греются лягушки — в брюшке червячки, бабочки и мушки, сладкие жучки… В пищевых цепочках скован жизни бег, в сочных оболочках есть еда для всех… — 2 — К лепесткам ромашки выбрался жучок, и достался пташке — милый простачок… Но трепещет пташка — сокол закогтил. Вырваться бедняжке не хватило сил… Деловито сокол пташку разорвал и кровавым соком деток напитал… К ферме подлетает сокол, ищет цель. Дурачок не знает, что попал в прицел… Фермер торопливо разрядил ружье, курицы крикливо кинулись в жнивье… Хорошо стреляет фермер Николай. Вся округа знает: выстрел — и прощай… Трупик остывает, красит кровью луг… В глаз его долбает фермерский петух. Толстый кот проворно сокола унес, разгрызает горло... Подлетает пес… И на всю округу грянул злобный лай. Дернулся с испугу фермер Николай. На беду, в итоге в ямку у гумна соскользнули ноги — там полно дерьма... Завалился Коля, как кабан на бок, застонав от боли, надавив курок. Стрельнуло ружьишко, дробь послав в сарай, там, стянув бельишко, голый Ермолай — сын его блудливый, у милашки Машки, пьяный и счастливый, разминает ляжки… Жаркие дробинки принял Ермолай в обе половинки под собачий лай… Проняло бедняжку, сразу протрезвел, впившись Машке в ляжки, дико заревел — сжало его в Машке (бедный хрен — в тисках) в неприличной стойке, голый и в носках… Их сцепил, сжимая, роковой испуг. От стыда сгорая, выползли на луг. Смотрит папа Коля — крабовый тандем корчится от боли — сыну сжало хрен... Жаль… скорая нескоро добралась в село. Где жучок, с которого начиналось зло? — 3 — На цепях явлений кружит жестко жизнь, в мельтешне мгновений хочешь жить — держись! Может быть, сожрут, или ты сожрешь. Или… отгнетут, или… отгнетешь…

БАЛЛАДКА ПРО СЛУЧАЙ В КОМАНДИРОВКЕ Сегодня пар — что надо, скажу вам, мужики. Балдею до упада, аж плавятся мозги. Спасибо вам за воблу — уважили сполна. Ну что?.. За нашу шоблу? По полной и до дна! Глазастый ты, Андрюха. Ишь, шрамы разглядел! Досадно, бляха-муха, за странный беспредел… Так вышло тогда пошло — курьезов жизнь полна. Пускай давно все в прошлом. Но мучает вина… Вот посудите, братцы, я вам — как на духу — пошли с дружком на танцы — зудел соблазн в паху. Ведь мы в командировке три месяца почти. И мне, и другу Вовке так трудно соблюсти супружескую верность в общажном бардаке. Прет половая резвость, страсть бесится в башке… Приду со стройки пьяным и рухну на кровать… И снится постоянно, как начал раздевать безликую красулю, вот-вот в рай попаду. Но только сладко вдую — опять без сна в аду… Опять звучит за стенкой порочный женский стон. Эх, был с женой бы, Ленкой, поставил бы пистон! Поймите меня, братцы, инстинкт мой половой — хотелось так… и баста! Стояк, хоть волком вой! Короче, в воскресенье пошли мы в местный парк — в реале наслажденья стравить распутный пар. Стремясь повысить шансы найти тех, что хотят, мы прибыли на танцы, кому за пятьдесят. Здесь нет борзых гордячек, не ищут принцев тут, и нам, парням горячим, поверят и дадут… Мы рассчитали точно, здесь женская жгла страсть — в лихой игре порочной козырная мы масть… Вот высмотрели пару неутоленных дам. Я взял себе Тамару — свежа не по годам… Вован ее подружку Наташку зацепил, шептал что-то на ушко и ржал, словно дебил… На хату к ним рванули, затарившись питьем. Ласкали нас лапули отдельно и вдвоем… Бурлящее либидо, оргазменный фонтан, для кайфа нет лимита — могем, я и Вован! Я упивался бездной тех половых утех. Не ждал небесной кары, боготворя свой грех… Я кайфовал счастливо, как ублаженный кот, Тамара терпеливо ласкала мне живот. Точнее, чуть пониже (чтоб снова поскакать…) Себя нанижет ловко — и стонет вновь кровать… Слияние желаний… Пора зайти и в тыл… Я в позе пьющей лани подругу разместил. Меж сочных булок, в мякоть, ворвалась жестко страсть… Стонать будешь и плакать и помнить мою власть. Как верная рабыня, прими туда-сюда, с покорностью пружиня… Так думал я тогда… И мне все было мало, я, как в парилке, взмок, ритмично плоть хлестала Тамарке между ног. Почувствовал — крадется оргазменная дрожь, сейчас восторг прольется… Но вдруг как острый нож мне полоснул по яйцам! Безумье боли… тьма… И страшный крик страдальца в окрестные дома ударил, как сирена — рассказывали мне, а я лежал смиренно, без чувств, в аду на дне… Потом мой друг поведал — Тамаркин кот Борис к моим шарам подкрался, поймал их и повис… На силу оторвали зверюгу от меня, Тамарка оклемалась только к исходу дня. В больнице доктор ловко мошонку залатал. Жалел меня лишь Вовка, и ржал медперсонал. На счастье, легкой травмой отделался, друзья. Так, половою драмой в театре бытия судьба запечатлела командировку ту. Я не хожу налево… благодаря коту.

* * * ОДИНОКИЕ    «Быть может, всё в жизни лишь средство    Для ярко – певучих стихов»    Валерий Брюсов Ночь. Тишина. Новый день не начал расти — темнота придавила тучным телом городские лабиринты часов до шести. А сверху злобный одноглазый демон — лунный циклоп, вылупил замутнённый зрачок под куполом звёздного забвения… Возьму из лиричного сачка ночной стишок — бабочку бренного откровения, грустно трепещущую тревожностью мрака, и, как ловкий лепидоптерофилист*, закреплю на мониторе виденье страха или распластаю на покорный лист… Снова, в сачке удручённого стихотворца обречённо бьётся бабочка траурница… Обозревает равнодушно зрачок лунный галактики мегаполисных окон, за которыми обыденный и безумный мир, пожираемый злом и пороком… Вот пролился в одно окно луч неземной вековечной прохлады. Здесь бездна безмолвия стынет давно и воздух пропитан печалью утраты. На старом столе под слоем пыли — таблетки, флаконы, зыбкие тени. Омертвевшие чёрные стрелки застыли в склепе времени. Бесстрастно олени смотрят с ковра у подножья заснеженных гор на ветхую, замызганную кровать. Валяется брошенный сыном топор, которым убита мать… Зверски иссеченная и почерневшая, взирает усохшими веками в потолок, мумия полуистлевшая. Здесь и сумасшедший сынок под плафонами люстры застыл над паркетом… Из распахнутой форточки холодит. Осенью и зимою, весною и летом, пять лет беспризорно парит… Никого у них нет в этом временном мире, где жизненной плотью питается смерть. Одинокие мумии в старой квартире… Как встретил их тот — неведомый свет? P.S.: Обществу мало дела до одиночества. Пусть не иссякает родник стихотворчества, до смертельного водопада бурля, но, не всё в этой жизни лишь средство для ярко – певучих стихов... А неизбежность грехов — ныне и присно и вовеки веков… В мрачной коллекции грустного стихотворца — на булавке стиха — бабочка траурница… * Лепидоптерофилист — коллекционер бабочек.

* * * НОЧНАЯ СНЕДЬ    «И ты от ужаса проснёшься,    И к тайне смерти прикоснёшься,    Не покидая белый свет»    Валерий Баталеев 1. Притихший мир в окне ночном. Безмолвные крадутся тени, скользят виденья странным сном в бессвязности переплетений. Расплывчатый сюжет правдив — крадусь во тьме тропой волнений бесцеремонно пробудив броженье буйных отражений. Дежурных мыслей патрули пленяют плавностью движений, сюрреализма смысл бурлит безумным бредом откровений… 2. Вдруг, сбоку свет — глаза болят. Какой–то неизвестный город, кружатся стаи дьяволят — от чёрных крыльев веет холод. И в замутнённой дымке мне открылась жуткая картина — у чёрной площади на дне стоит большая гильотина. Корзины полные голов моргают мутными глазами, а возле праздничных столов снуют с кровавыми ножами, вскрывают ловко черепа официанты в чёрных фраках. Здесь, блюд кровавых череда, кровь плещется в огромных баках. Вновь по кувшинам разливают, разносят резво по столам… Ножи без устали мелькают, всё сортируют по тазам… Чревоугодья труполюбы — плоть ожидают едоки. Тут — мозг парной, там — языки, вот — потроха, щёки и губы. Вот — пальцы и носы в тазах — кровавые деликатесы. Пируют озверело бесы, красный туман плывёт в глазах… На шабаш безумия нечисти: кровавые груды грудей, ягодиц, пенисов и печени… Жрут жадно остатки людей, чревоугодствуют уроды, кровавой давятся слюной, и чавкая лоснятся морды смеясь о чём – то меж собой… 3. Вдруг, луч прожектора ударил исчадьем адского огня и сотни глаз голодных тварей впились безжалостно в меня! Хватают, вяжут, волокут под нож кровавой гильотины, где без раздумий рассекут на две неравных половины. Сейчас безжалостно сожрут! Каннибалический pizдeц! Ору и рвусь из смертных пут — и… п р о с ы п а ю с ь наконец… Спасибо сну, что оборвался! От снов таких с инфарктом мрут. Трясёт, но я в живых остался! Спасибо сон, что ты не явь! Пускай подохла моя смелость, Я жив! Я цел! И ни …фига меня не удалось разделать! P.S.: Нет сил, я словно размазня, страхом пропитана квартира… А вдруг усну и там меня, разделают, как снедь для пира…

* * * ЛОВУШКА Вчера в палату рослый санитар принёс ворча осеннюю прохладу. Мозг утомило — муторный базар его словоподобен листопаду. Шуршат поблекшие охапки фраз, наш мир, всё так же киснет за решёткой. Сосед мой борзый, бывший водолаз, опять вообразил себя подлодкой. На спину лег и вздыбил перископ, трусы спустив с улыбкой идиота, а санитар торпедой пятки в лоб угомонил, сказав: «Урод морфлота! Всплывай скорей, пора делать укол, дабы насытить рубку кислородом, чтоб фенобарбитал тебя привёл, к желанью стать спокойным теплоходом». Затем с улыбкой бросил в рожу мне: «Ну что моряк, утихли бури дури?» А я ему: Да, капитан, вполне, лишь не гони волну злобы в натуре»… Весёлым утром радует дурдом. Душою нездоров, но жизнь, прекрасна. Вновь, размышляю не спеша о том, что мозгу очевидно, но не ясно… Допустим, муха падает в компот. Хотела пить и окунулась — дура. Хоть наш завхоз не полный идиот, им занимается прокуратура. Заходит ночью санитар к врачу. Из кабинета слышен скрип кушетки. Зачем скребутся? Тоже я торчу, но, без соитий, кушая таблетки. Вот, Министр обороны страны по назначенью принимает клизму, и ему срочно доложить должны, что враг ракеты запустил в Отчизну. Что делать? Как служивого отвлечь, от столь необходимой процедуры, чтоб чемоданчик ядерный извлечь, и НАТОвские покарать структуры?! Допустим, едет пьяный прокурор, на тачке, полной знатных прибамбасов, на переходе, вдруг, наперекор пенсионер попёр, кровью измазав капот, испортив настроение! И как скажите он терпеть обязан к себе такое отношение? Ему блюсти порядок и закон, а здесь резвится наглый пешеход. Не уважает свою власть народ! Из президентских преданных гвардейцев, К*****в, величайший из чеченцев. Правит рьяно, по пацански. Акбар Аллах! Культ власти, мести, спесь, пиар… Притихла президентская когорта. Резвись борзея, маленький царёк — тебе Гарант создал зону комфорта — танцуй лезгинку вдоль и поперек вожак! Охреневаем, кто не дурак! Вдруг, талантливый гомосексуалист, певец эстрады национальной, в день рожденья, для сенатора на бис, исполнит мурку. Затем, анально поздравит глубоко, до дна души, и может, даже певчими губами… Ты осуждать реальность не спеши — ведь, тёрлись тайно нужными местами! Тяга к искусству — влеченье к власти, простые вещи — такие страсти… Бывает так — любовник сгоряча, плоть расчленит бессовестной подруги, переживает молитвы бормоча, развозит её части по округе… Страдает он — жесток закон к таким, несчастным мясникам по воле рока. Чудовищно закончился интим, но, о спасенье умоляет Бога! Когда загнали бизнесмена в угол, и потерять придётся много благ, поскольку, до фига всего профукал, он часто вынужден, коль не дурак, партнёра заказать от безнадёги. Придётся протянуть партнёру ноги. Эх, до чего доходим… C'est La Vie… Куда от жути денешься? Живи… Мир обжигает добром и злобой, влечёт разнузданостью извращённой. Смак соблазнов сладостно распробуй и станешь психоприговорённый… Будь, хоть дурак, или полудурок (хоть, вздыбив член, будь подлодкой на полу!), выкурит судьба, словно окурок легко, выплёвывая в утеху злу… И особи оптимистической, жизнь преподносит дичайший изворот. Реальностью диалектической ошарашен даже полный идиот… Судьба морозит злобой и добром, забросить может в зону и психушку. Естественны и счастье, и облом. Легко попасть безумию в ловушку… P.S.: Пишу вам из психушки. Всё спокойно. Всласть отдыхаю от мирских забот. И санитары бьют порой не больно. И бережёт Главврач забавный сброд…

Люди как люди — распрекрасные твари и ужасно шустрящие прелести… Лишь, обстоятельства их околдовали, пережевали бытия челюсти, души расслюнявили нечистоплотно… Лишь, алчуще подлость сочится ложью… Искренне оправдывают все что угодно, покоряясь божьему бездорожью…

ВЕРЬ Полны трупов Бахмута* руины. Его спас стон. Госпиталь лучше чем морг. Мать выплакала все слёзы. Сынок, защитник распластанной Украины, тринадцатые сутки бредит без ног… Болью пропитан госпитальный быт. Родной обрубок плоти — хоть волчицей вой! Слава тебе Господи, не убит! Стонет. Жар. Без сознания. Живой! Он с детства мальчишка крутого нрава, всегда спрашивать за обиды мог. «Слава героям!»** — кровавая слава… Как жить бедолага будет, без ног?! Материнскую душу спасая пощадила судьба — не ведомо ей, как сыночек родной истязая, безжалостно пленных карал москалей… И снова, и снова, в бреду страдалец злобно смеётся в глаза солдата, в испуге шепчущего: «Не надо!…», отрезая указательный палец… Вновь накатывают: хруст, крик, стоны… Снова и снова, русню, словно свинью, забивает в бешенстве хрипя «Убью!» ярый каратель теробороны… Что ног больше нет, не известно ему. Выползает, из бездны тумана, от бандеровских берцев стонет во тьму, снова окровавленный пленник... Смотрит странно. Вдруг, хохочущим, кровавым ртом, становящимся акульей пастью, отгрызает ноги до паха! Потом, как веселый инструктор Майкл, «Fuck you!» рычит и гопак танцует. С ним черти хороводятся под триколором в безумии дьявольской круговерти, хохочут и подпевают хором… Ржёт мертвец: Ну что культявладелец, мерзкий молодец, боец–уродец, удалец украинец?! Хорошие ноги — не отдам! Зря замучил меня до смерти! В ногах правды нет! Отращивай сам! Желаю побед! Трупный привет! Порхает ангел с милыми рожками, мерцая нимбом ярко–кровавым, в камуфляже, берцах, как и у него, беззаботно болтая ножками. Извращённым голосом писклявым кричит зло, но, не разобрать ничего… Всё проваливается в чёрный туннель… Выживет сын — искалеченный зверь. Родненькому, нужна любовь, забота… Только вытерпи мать и свято верь — вырастила героя–патриота… Где–то, в далеком сибирском краю, другая мать у иконы склонилась: Господь, сохрани сыночка в бою! Избавь от беды, яви свою милость! Лишь бы живым возвратился, молю!… P.S.: Пусть, естество сего стиха, не вызывая отвращенья, в чуткой душе, наверняка, раскроет истины мученье… * Бахмут — украинское наименование Артёмовска. ** Украинское националистическое приветствие. Вариант «Слава Украине!» с ответом «Героям слава!» был принят в качестве организационного пароля- приветствия среди членов ОУН и УПА в начале Второй мировой войны. С 2018 года оно является официальным приветствием в украинской армии и полиции. * * *

ВЫСТОЯТЬ! «Не просрите, дорогие, вашу родину мою».   Виталий Кальпиди 1. Накрыли нас. Крутая заваруха. Разрывы. Пекло. Жизнь на волоске. Молим Отца, Сына, Святого духа! Лишь, смерть — труполюбивая старуха, танцует на свинцовом сквозняке, и пулемётный пульс строчит в виске… Лишь мат на языке. Крошат укропы наши окопы изо всех стволов! Стать бы кротом, лишь бы из этой gопы не испражнится в лучший из миров… Вновь, страх в груди рычит загнанным зверем, и душу выгрызает, по чуть–чуть. А мы лежим, надеемся и верим, что не сегодня завершим свой путь. Не сложно в неземные сгинуть дали, навеки безутешно покидая жуткий рубеж, коль плоть порвёт снаряд. Ещё не ясно, где страшнее ад. Погибну пусть, нелепо, за Отчизну, потерей став банальной боевой… С жужжаньем справят мухи трупу тризну. А как друзья закончат этот бой? 2. Зря транжирят в мирной жизни смысл её, стремятся к счастью, путая пути… Лежу в окопе, словно в гробу своём, летят осколки — смерти конфетти. Что было прежде, нынче — чепуха — чехарда политиков, курсов валют, амбиций, гламурных плясок, прихотей греха. Погибнуть можно. Сдавать нельзя позиций. Будем утилизировать врага!.. Жизнь на гражданке — балаган страстей в погоне за комфортом и достатком. Здесь — трупы и ранения друзей, и не до балдежа в дурмане адском. А мастерам заоблачной культуры, знать, не дано, как крошат черепа умнея в злобе боя пули–дуры, как корчится без ног боец, хрипя… «Фигня война» — в бравурном выраженье. Кровавый бред — в действительности бой! Безжалостно исполнится судьбой реалий зверское предназначенье… Пусть, нет в стране нехватки несогласных — не всем по нраву власть и СВО, поток смертей солдатских, не напрасных, России сохраняет естество… В бою несправедливы жизни нравы, быть может, совсем мне быть недолго… Ведёт судьба смутным путём кровавым во исполненье воинского долга… 3. Ротный просил: «Не подведите братцы! Там впереди, укрепрайон крутой, и вам придется славно постебаться, но, завладеть проклятой высотой!». Прости нас командир, придётся ждать. Разрывы валят, не дают подняться! Чтоб дьвольскую мать! Как наступать? Вновь раз за разом кассеты кроют нас. Дрон вражий шакалит тварью мерзкой. Мы проклинаем контрнаступ дерзкий. Но надо выстоять, выполнить приказ! Ни славы мне не надо, ни богатства. Страстей любви сейчас не надо мне. Пусть, выручает боевое братство, спасёт везение в адском огне… Сумеем раздолбать этих укропов, кровью своей победу оплатив. Тот прав, кто Родину не посрамил. К чертям собачьим братство всех народов! Их родина — в бандеровском угаре, в НАТОвском коварстве интересов. Наша правда — в спасительном ударе, в денацификации нацбесов! Стебать–копать могилы до упада, с несчастной их, и с нашей стороны! Нас много гибнет. Много нам не надо — победой погасить пожар войны! Накрыли вновь. Крутая заваруха. Душа звереет люто на войне. Страх усмиряет сила злобы духа. Разворотил осколок руку мне…

ОХОТА    «Идёт охота на волков…»    Владимир Высоцкий 1. Уходит стая к роднику под рёв азартный снегохода. Флажки способствуют стрелку. Идёт охота… Рычит добыча где – то рядом сверкая ненавистным взглядом, изнемогая на бегу, в беде по горло и в снегу… Матёрых хищников трави, и с толком разряди двустволку! Пусть, серый корчится в крови… А если б ты родился волком? 2. Шумит охотничья шарага, поляну топчет с матерком. Удача трупного парада — разложено зверьё рядком… Пьяны от водки и удачи, смеясь, позируют, галдят. Оскаленные волчьи пасти, с тоской кровавою глядят… Твою бы человечью морду, застывшую в предсмертный миг, убийцы бы снимали гордо, кровавый завершив пикник… 3. Студёный сумрак злобно вьюжит, лес затаился в забытье. Загубленные волчьи души печально воют в пустоте… И невидимками беззвучно скользят их тени в сны стрелков — шанс вырваться благополучно вновь у затравленных волков... Приоткрывает вечность двери… В страшной охоте хищных лет, мы все, жестокой жизни звери, смертельной суеты сует…

Вчера всё было не так… Ныл мозг, разжёвывая чепуху, манил ненависти мрак, рассыпая надежды в труху, в глазах плясал сволочизм, налипала злоба на звуки… Хрипящий жлобский трагизм выкручивал руки… Чудо подохло где-то… Напрасно верил в него дурак… Мутнели глаза от света, на дно души оседал страх… Сегодня краски тусклей, спёрт воздух бытийной мути; морды – наглей и подлей; горче сомненья в жуткой сути… Завтра — засинеет высь, и хлынут солнечные струи, и всё будет зазыбись, без гроз, без боли, без бури, без прочей дури. Сколько радости достанется, если не обманется, как вчера и сегодня… Повсюду срань Господня…