Крутим ногами Землю

Всякий, кто хоть раз склонялся над картой, сразу примечал, какими морями обнимает эта земля свои берега. И впрямь, будто сама природа хотела обозначить величие края: с севера — холодное Белое море, суровое, сдержанное, словно сторож северных рубежей; на юге — Азовское, прежде звавшееся Палус Меотис, тихое и щедрое на рыбу; рядом с ним — Чёрное, или Понт Эвксинский, бурное, своенравное, веками манившее купцов и воинов; а на западе — Балтийское, с его заливами, Ботническим и Финским, где ветры гуляют свободно, разнося по берегам вести из дальних земель...

Ну вот, мы с вами уже столько «подводных хлебов» перебрали: и рогоз, который в Астрахани в пряники шёл, и тростник, который по родству ближе к пшенице, чем кажется, и кувшинку, у которой и мука, и голос певцам укрепляла, и викторию регию, на листе которой хоть танцы устраивай. А теперь давайте махнём туда, где природа не просто строгая, а прямо с характером — в Якутию. Туда, где зима не «пора уютных пледов», а восьмимесячный экзамен на выживание, а лето — будто кто-то на пять минут приоткрыл форточку в тёплый мир и тут же захлопнул...

Миновала надобность в тайных обществах — по крайней мере в той сфере, где властвует мысль. Сама история этих обществ, их взлёты и падения, их сокровенные клятвы и условные знаки — всё это теперь выглядит как старинный механизм, который когда‑то казался незаменимым, а ныне скрипит и заедает, не поспевая за стремительным ходом времени. В политике, правда, иной век рождает свои особые обстоятельства, и тогда вновь вспыхивает нужда в закрытых кружках, в перешёптываниях за плотно прикрытыми дверями, в шифрах и паролях...

Был такой вечер в Чуфут‑Кале — вечер, будто сотканный из полутеней, из шёпота старых камней и из звона медных тарелок, что несли впереди процессии музыканты. Сто лет назад, во времена последних крымских ханов, когда власть ещё цеплялась за крутые склоны и узкие улочки крепости, а воздух был густ от запахов пряностей, дыма и нагретого камня, — в тот самый вечер в одном из домов начинался обряд, который караимы почитали едва ли не священнее самой свадьбы: обручение. Ибо для караимов женитьба была не просто сменой статуса, не просто бытовым делом, а одной из главных эпох в человеческой судьбе...