Чулпан Тамга

Часть 1: Приглашение хаоса Тишина в Архиве Забвения была особого рода — густая, бархатистая, сотканная из шепота. Не шепота людей, а шепота слов, которые перестали быть произнесёнными. Стеллажи из тёмного дерева, похожие на гигантские пчелиные соты, уходили под самый потолок старого дома на окраине городка. В их ячейках лежали не книги и не папки, а свёртки, катушки, коконы из полупрозрачной, похожей на пергамент, материи. Это были «Дела» — законсервированные, подшитые и каталогизированные ненужные воспоминания, мелкие обиды, сиюминутные страхи, досадные оплошности...

Панихида прошла сухо и быстро, как будто отбывали номер. Такими и должны быть прощания с одинокими тётями, о которых помнят раз в год по звонку, — думала Анна, стоя у гробовой крышки из светлого пластика. Тётя Катя лежала в простом тёмно-синем платье, руки сложены на груди, пальцы — странно изящные для восьмидесятилетней женщины, всю жизнь проработавшей библиотекарем. Лицо было восковым и абсолютно чужим. Анна пыталась вызвать в памяти живое лицо, но всплывало только размытое пятно: очки в тонкой оправе, седой пучок волос, всегда чуть тронутый пылью книжных фондов...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТРИСТА ПЕРВАЯ ГИНЕЯ 1. Глаза, которые помнят весну Он не двинулся с места. Варвара тоже не двигалась — не могла. Стояла на краю болота, сжимая в кармане гинею, и смотрела, как Болотный царь медленно, очень медленно идёт к ней по воде. Вода держала его. Не как твёрдая поверхность, а как живая, родная стихия. Каждый его шаг расходился кругами, но сами круги были странными — они не расширялись, а сворачивались внутрь, словно время здесь шло не вперёд, а назад. — Ты не она, — сказал Царь, остановившись в трёх шагах от берега...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЮРО ЗАБЫТЫХ СВАДЕБ 1. Где живут непарные носки Варвара никогда не верила в любовь с первого взгляда. Она верила в налоговую отчётность, в аккуратно подшитые дела, в сроки давности по невостребованным венчальным сертификатам и в то, что если держать спину прямо, то одиночество не так больно бьёт по позвонкам. Ей было сорок два. В Граде Сердец это возраст, когда Министерство Баланса Душ начинает присылать не просто уведомления, а фиолетовые конверты. Фиолетовый означал: «Вы превысили лимит одиноких лет, пожалуйста, явитесь для корректировки ауры или оплатите штраф»...

Часть 2: Слово, обращённое в плоть Венецианская ночь поглотила Софью, как тёплая, солёная, но опасная вода. Карнавал бушевал вокруг, но внутри неё была тишина, натянутая, как струна. Она крепче сжала бархатный футляр с маской, спрятанный под плащом. Голос Изабеллы, эхо в её сознании, теперь стал компасом: «Мост Старых Лавочников… человек, который поёт старые песни». Пробраться через толпу на Риальто было подвигом. Мост кишел масками. Каждый поворот головы, каждый блеск глаза в прорези volto заставлял её вздрагивать...

Часть 1: Слеза, вплетённая в шёлк Воздух в Венеции пахнет иначе. Не просто сыростью камня и солёной водой, а густой смесью времени, тлена и сладковатой надежды. Софья поняла это, едва ступив на мост Риальто, закинув за спину несессер с инструментами. Она приехала за три дня до Карнавала, когда город уже не спал, а лишь дремал, кутаясь в ноябрьский туман, копя силы для предстоящего безумия. Её вызвали для частного, деликатного заказа. Не музей, не палаццо, а некий синьор Альвизе, коллекционер, живущий...

Часть 2: Ритуал добровольного тления Боль стала фоном. Фоном для мыслей, которые были уже не совсем его мыслями. Елисей смотрел на свои руки и видел в них не инструменты таксидермиста, а когти, обожженные бесчисленными возрождениями. Он вдыхал воздух мастерской и чувствовал не запах кожи, трав и камней, а тонкий, горьковатый аромат тления, исходящий от каждого кристалла в шкафу. Он был теперь гибридом. Елисей, коллекционер душ, и Эхо Феникса, уставшее от самого себя. Временной сосуд оказался хрупким...

Часть 1: Тяжесть пепла Елисей слышал тишину. Не обычную тишину пустой мастерской, где пылинки танцуют в луче фонаря, а тишину особого свойства. Глухую, вязкую, словно пространство между молотом и наковальней в момент перед ударом. Это была тишина после конца. Он провел пальцами по шкафу с фулактериями. Кристаллы, холодные и прозрачные, мерцали тусклым внутренним светом. В каждом — отпечаток. Не душа, нет. Души уходят. Это был след, память, последний вздох сознания, застывший в кристаллической решетке...

Часть 4: Освобождение кода Нажатие было не физическим. Оно было экзистенциальным. В тот миг, когда палец коснулся виртуальной кнопки на потрескавшемся от пота экране, Арсений почувствовал, как что-то щелкает внутри. Не в телефоне. В нем самом. Боль, та всепоглощающая, черная башня в груди, дрогнула и начала распадаться. Не исчезать, а именно распадаться на миллионы мелких, мерцающих фрагментов. Каждый фрагмент был кусочком его стыда, его лжи, его высокомерия. Они не уходили. Они просто переставали быть единой, душащей конструкцией...

Часть 3: Ядро системы и сердце человека Подъем к пещерам Бату был чистилищем. Тяжесть сервера, ставшая невыносимой, и лес пиров, торчащих из его тела, превращали каждый шаг в подвиг. Воздух дрожал от тысячеголосого скандирования «Ветри вела!». Барабаны били прямо в виски. Арсений больше не видел толпу как отдельных людей — она слилась в единый, дышащий, потеющий и поющий организм. А он был раковой клеткой в этом организме, которую организм теперь болезненно извергал. Деви шла впереди, ее шафрановое сари было маяком в этом море цвета и звука...

Часть 2: Кандас из кремния и стыда Рассвет в Куала-Лумпуре в день Тайпусама — это не просто наступление утра. Это пробуждение другой реальности. Воздух, обычно пропитанный запахами асфальта и специй, сегодня был наполнен звоном колокольчиков, гулом молитв и острым, пряным ароматом цветов и сандаловой пасты. Улицы вокруг храма Шри Махамариамман, обычно забитые машинами, теперь были плотным живым потоком людей в желтых и оранжевых одеждах. Лица — сосредоточенные, экстатические, просветленные. Арсений, в простой белой рубашке и штанах, чувствовал себя пришельцем с другой планеты...

Часть 1: Вирус, вшитый в душу Воздух в Куала-Лумпуре был густым, как бульон — смесь тропической влажности, выхлопов и ароматов жареного дуриана с сандалового дыма. Из окна сорокового этажа башни «Пердана» Арсений наблюдал, как вечерние тучи нависали над Петронас-твинз, окрашивая сталь и стекло в цвет старой меди. Здесь, в сердце азиатского тигра, он чувствовал себя хозяином реальности. Его реальности. Реальности битов, байтов и безупречных цифровых крепостей. Он был лучшим в своем деле — кибербезопасность уровня «государственная тайна»...