Чулпан Тамга

Часть 2: История, которая лечит Лука не спал трое суток. Это не было проблемой — он вообще редко спал, заменяя сон созерцанием готовых историй. Но сейчас работа требовала полной концентрации. Он перебрал все свои запасы, отложил самые мягкие, самые светлые лоскутки. Сны младенцев, сны влюблённых, сны выздоравливающих после тяжёлой болезни. Всё, что несло в себе чистую, незамутнённую радость. На третью ночь девочка вернулась. Снова во сне, снова в пижаме с единорогами. В руках она бережно несла светящийся шар, внутри которого плавали картинки...

Часть 1: Ночной портной В городе, который никогда не спит, всё-таки есть один час, когда спят даже фонари. Это время между тремя и четырьмя утра, когда ночные бабочки уже улетели, а ранние птицы ещё не проснулись. Воздух становится густым, как кисель, звуки тонут в ватной тишине, и только луна, равнодушная и бледная, плывёт по чёрному небу, раздвигая облака, как тяжёлый занавес. В этот час по улицам ходит человек. Его никто никогда не встречает, потому что те, кто мог бы встретить, уже видят десятые сны...

Часть 2: Сладкая горечь памяти После того утра жизнь в теплице изменилась. Андрей Петрович больше не прятал ананас. Он поставил его на самый видный стол в лаборатории, накрытый стеклянным колпаком, как музейный экспонат. Оля приходила каждый день после школы. Садилась рядом, смотрела на плод и просила рассказывать. — А про маму, когда она в школе училась, расскажи? А про то, как вы с бабушкой познакомились? А про войну? У тебя же дед воевал, прадед мой? Расскажи! И Андрей Петрович рассказывал. Он...

Часть 1: Плод, который помнил всё В теплице пахло влажной землей, прелыми листьями и той особенной, густой зеленью, которая бывает только в местах, где растения чувствуют себя лучше, чем люди. Андрей Петрович, сутулый мужчина с сединой в рыжеватой бороде и вечно перепачканными землей пальцами, стоял у высокого стеллажа с лампами дневного света и смотрел на единственный плод. Ананас. Он рос в огромном керамическом кашпо, словно тропический король, окруженный придворными из фикусов и орхидей. Но Андрей Петрович смотрел на него не как на растение...

Часть 2: Ткань на разрыв Реальность ударила по глазам, как яркий свет после долгого сна. Вера стояла в незнакомой, безвкусно обставленной комнате с дешёвой мебелью из Леруа Мерлен и постерами на стенах. Но видела она происходящее не своими глазами. Она словно находилась внутри Дениса, смотрела его глазами, чувствовала его телом. Рядом с ним на диване сидела девушка. Молодая, очень молодая, лет двадцати пяти. Длинные прямые волосы, нарочито простая одежда, огромные наушники на шее. Она что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя, и Вера (внутри Дениса) чувствовала… раздражение...

Часть 1: Примерка судьбы Осенний дождь барабанил по карнизу, размывая огни вечернего города в грязную акварель. Вера куталась в тонкий плащ, но сырость, казалось, пробралась уже под кожу, заставляя мелко дрожать. Она сама не знала, зачем свернула в этот переулок. Ноги просто несли её прочь от проспекта, от людей, от метро, где нужно было решать — ехать домой или не ехать? Домой — где огромная, давящая тишина трёхкомнатной квартиры напоминала о том, что она снова одна. Не ехать — куда? К подруге,...

Часть вторая: Прогулка Ночной город встретил их тишиной и сыростью. Март только начинался, снег почти стаял, под ногами хлюпала вода, смешанная с песком и реагентами. Кольчуга надел старый ватник, сунул ноги в кирзовые сапоги и вышел из подвала, держа в руках поводок? Нет, просто шёл рядом. Робот катился следом, его маленький экранчик светился в темноте, как светлячок. — Смотри, путник, — Кольчуга показал рукой на пустырь за ДК. — Это не пустыня, конечно, но тоже пустошь. Раньше тут парк был, а теперь стройка замороженная...

Часть первая: Хранитель «Странника» Николай Иванович, которого все давно звали просто Кольчугой, любил своё хозяйство той особенной, тихой любовью, с которой смотришь на догорающий костёр — понимая, что он уже никогда не разгорится с прежней силой, но всё ещё хранит тепло. Он работал смотрителем в старом Дворце культуры «Металлург» уже двадцать три года. Здание давно обветшало, колонны у входа облупились, фонтан во дворе засох, а большой зал перестал принимать кино ещё в девяностых. Но в подвале, в бывшей комнате игровых автоматов, всё ещё гудели, мигали и пищали реликвии ушедшей эпохи...

Часть вторая: Подарок Утро девятого марта наступило серое и сонное. Город отсыпался после праздничного гула. В воздухе ещё витал запах мимозы и шампанского, но дождь, начавшийся на рассвете, смывал его, заменяя сыростью. Свечников, как обычно, открыл лавку к десяти. Он зевнул, поправил очки и первым делом, по привычке, подошел к витрине красного дерева, чтобы стереть пыль с её стекла. Но сегодня рука с тряпкой замерла на полпути. Он протер глаза. Ему показалось. Внутри витрины, на зеркальной подставке, где стояла кукла, теперь лежал...

Часть первая: Хозяйка пыльных королевств В антикварной лавке на улице Карла Маркса было тихо, как в затонувшем корабле. Пахло старым деревом, пожелтевшим кружевом и чем-то неуловимо сладким — может быть, стертой в пыльцу временем губной помадой из дамского ридикюля, затерявшегося среди фарфоровых безделушек. Главным сокровищем лавки считалась витрина красного дерева, стоявшая в самом углу. За ее чуть запотевшим стеклом жила Она. Коллекционная кукла ростом не больше локтя. Фарфоровая, с матовой кожей,...

Глава 8. Дорога Переезд в Сингапур оказался тем еще квестом. Игорь носился по инстанциям, оформляя документы, а Лена занималась сборами. Самой сложной задачей оказалась транспортировка сундука. Игорь ворчал, но нанял специальную компанию, которая упаковала его в дощатый ящик и отправила морем, вместе с остальными вещами. Месяц разлуки с сундуком Лена переживала тяжело. Они жили во временной квартире, которую сняла компания мужа, и каждый вечер она ловила себя на том, что машинально ищет глазами знакомый угол в прихожей, где он должен стоять...

Глава 1. Запах нафталина и времени В тот день, восьмого марта, Лене было ровно тридцать пять. За окном ее московской однушки таял последний, подлый мартовский снег, превращая двор в грязное месиво, а на столе в гостиной скучала ваза с тюльпанами от коллег. Тюльпаны были жесткими, еще закрытыми и ядовито-розовыми. Они пахли не весной, а обязанностью. Лена сидела на корточках перед огромным, рассохшимся бабушкиным сундуком, который муж уже лет десять просил выкинуть на помойку. «Ретро-шик, — фыркал он, глядя на облупившуюся жесть уголков...