Жизнь смешнее кино

Когда мы говорим о тяжелой технике Севера, нельзя не вспомнить его. Царь полей, властелин бездорожья и главный пожиратель солярки — «Кировец». Когда этот желтый гигант проезжал мимо, земля дрожала, а в радиусе ста метров разговаривать было бесполезно — рев двигателя перекрывал всё. На вахте эти машины использовали для самых тяжелых работ: таскать тяжеленные балки-бытовки на санях-волокушах по зимникам, тягать застрявшие в болоте грузовики и пробивать дороги там, где даже волки пешком не ходят. Ломающаяся спина и морская болезнь Первое, что поражало в «Кировце» — его шарнирно-сочлененная рама...

Самый страшный сон любого механика-водителя на Севере — это «разуться» вдали от базы. Одно дело, когда у тебя пробило колесо на «Урале» — поматерился, достал запаску, поменял. И совсем другое, когда в минус тридцать в снегу по пояс у тебя слетает многосоткилограммовая железная гусеница. Случилось это на зимнике. Шли мы на старом добром МТЛБ (в народе просто «мотолыга»). Снега намело море, видимость ноль. И тут под снегом ловим краем гусеницы здоровенный промерзший пень. Раздается жуткий металлический лязг, вездеход дергается и заваливается набок...

Когда к нам на участок впервые завезли импортную тяжелую технику — новенькие бульдозеры Komatsu и Caterpillar — мужики ходили вокруг них кругами, как вокруг космических кораблей. Кабина герметичная, внутри тепло, магнитола играет, управление на джойстиках — одним пальцем можно отвалом ворочать. Не работа, а санаторий! Мы, привыкшие к лязгу наших рычагов, даже завидовали трактористам, которым достались эти «японцы». Но эйфория закончилась ровно в январе, когда столбик термометра ночью рухнул за отметку -45°C...

Зимник ошибок не прощает. Это только в кино дальнобойщики едут под веселую музыку по ровному асфальту. А на Севере дорога — это стекло из укатанного снега и льда, где каждый затяжной подъем превращается в лотерею. В 90-е годы к нам на участок стала массово поступать импортная техника. Особенной гордостью начальства были чешские грузовики Tatra 815. Машина, бесспорно, интересная: хребтовая рама-труба, независимая подвеска, из-за которой пустая машина ехала «на цыпочках» (колеса домиком), и мощный дизель воздушного охлаждения...

Весна на вахте — это время, когда дороги заканчиваются и начинаются «направления». Кто работал на Северах или в тайге, тот знает: в распутицу даже хваленые вездеходы пасуют перед нашей грязью. «Урал» машина великая, спору нет, но если уж он сел на мосты, то лопатой тут махать бесполезно. Дело было в середине 90-х. Гнали мы колонну, и один наш груженый «Урал» решил поискать дно в колее. И нашел. Да так надежно, что колеса в воздухе беспомощно крутятся, а мосты плотно лежат на глине. Трос рвется, грязь летит Сначала пытались дергать по классике — зацепили динамическим тросом за другой «Урал»...