Анастасия Питирнова

А потом вдруг понимаешь: он создан не для хранения, а для передачи из рук в руки. Чтобы идти дальше налегке. Мы давно хотели встретиться с ребятами из Движения Первых. Поговорить не «по плану», не для галочки в отчёте, а по-настоящему — о контенте, который цепляет. О том, что живой смысл всегда важнее правильного оформления. И что всё это, вопреки страхам, проще, чем кажется, если говорить честно и изнутри. Но, как это часто бывает, жизнь решила немного поиграть в тетрис: мой плотный график упорно не складывался с нашим общим временем...

Мы много говорим о технологиях. О стартапах. Об искусственном интеллекте. О будущем. Но почти не говорим о человеке, который должен это будущее выдержать. В новом выпуске «Типичной болтологии» мы много говорили о Иване Ефремове. И я поймала себя на странном ощущении: его тексты сегодня звучат не как наивная утопия, а как вызов. Потому что он верил в нравственный рост человека. В ответственность. В эволюцию сознания. И вот здесь проходит водораздел между отечественной и западной традицией фантастики...

? Ну, знаете… демоны с плётками, котлы, скрежет, и чтобы обязательно «леденит кровь». А у меня, кажется, другое видение. Чистилище выглядит как аэропорт. Такое межмирье. Где ты уже не дома, но ещё не там. Смотрите. Ты приезжаешь в аэропорт. На стойке регистрации тебе спокойно (даже ласково) сообщают: — Вы слишком много взяли с собой. И вот это — первая проповедь. Потому что ты стоишь, смотришь на свои сумки, на свои «на всякий случай», на свою маленькую переносную жизнь — и впервые честно думаешь: а правда… зачем я тащу это всё? Тут же предлагают оформить багаж...

Точнее, о том, что происходит вне столичного кольца, но влияет куда сильнее, чем принято думать. С 18 по 21 марта я буду спикером конференции «Вместе Медиа 2026» — большой профессиональной встречи журналистов, редакторов и медиаменеджеров со всей страны. От Москвы и Петербурга до малых городов, где новости не «делают», а проживают. Я поеду туда рассказывать про наши проекты. Про то, как региональные медиа могут быть не рупором, а автором смысла. Про культуру, память, риск — и про выставку «Уличный Червь», которая внезапно оказалась не про улицу, а про человека...

? Да шут его знает. Последний месяц зимы я, официально, по всем внутренним документам - «драма-квин». Слушаю музыку так, будто меня бросили на перроне в 2007-м, заламываю руки, смотрю в окно с видом человека, которому в жизни не додали солнца, тепла и нормального витамина D. Февраль - месяц нытья. И если поднять архивы (точнее сторис прошлых лет), то там я стабильно веду себя как осёл из «Шрека»: А уже весна? А сейчас весна? А теперь? И так каждый день, пока календарь не сдастся и не начнёт врать из жалости...

Живу в Сибири. И знаете что? Я терпеть не могу зиму. Да, ирония судьбы засчитана. Север выдал мне прописку при рождении, Сибирь - характер, а зима… зима выдала мне хроническое «ну не сегодня». Особенно морозы. Когда воздух звенит так, будто сейчас разобьётся, мотивация в минусе, мысли в спячке, желание что-то делать - где-то между «потом» и «никогда». Меня не радуют зимние забавы. Лыжи? нет. Санки? спасибо, я понаблюдаю издалека, желательно из-под пледа. Мне ближе лето: когда тело не воюет с погодой, а живёт с ней в мире...

Всегда странно быть первым гостем в новом проекте — как зайти в ещё не обжитый дом и оставить там свой след. А потом вдруг ловишь себя на мысли: кажется, я сказала больше, чем планировала. Проект памяти Савелия Баширова — тема, к которой я возвращаюсь снова и снова...

Перед сном я прошу Алису включить звук поезда. Я укутываюсь в одеяло так, что наружу торчит только нос. И почти сразу проваливаюсь в какое-то очень правильное, безопасное место для своей психики. Вот уж не думала, что моё персональное убежище окажется таким… железнодорожным. Я сразу оказываюсь где-то в вечернем поезде. Нижняя полка в купе. Все уже спят — это важно, мир должен спать, чтобы не задавать вопросов. А ты тихонько пьёшь горячий чай в фирменном подстаканнике. Тот самый, тяжёлый, с гербом и следами чужих жизней...

Например, тому, что под луной не вечно примерно ничего - ни состояния, ни роли, ни даже иллюзия «ну вот теперь-то всё устаканилось». Самое стабильное в этой жизни - изменения. Они приходят без предупреждения… Не спрашивают, удобно ли, и редко стучат в дверь. Чаще - сразу входят. Я узнала, что привязанности умеют делать больно. Что завышенные ожидания - это вообще отдельный вид спорта с гарантированной травмой. Что мир не обязан соответствовать нашему внутреннему ТЗ, а люди - нашим представлениям о них...

— Руна Анастасьевна. Она же — разбивательница сердец. Она же — невероятная булочка. Она же — милотушная милота, у которой мягкие уши, умные глаза и душа размером с целый дом. Бабушки, конечно, её побаиваются. Большая собака. Тихонько причитают: «Ой, держите её на коротком поводке…» Я притягиваю Руну к себе и улыбаюсь: «Максимум — она вас залижет до смерти». И правда — она про любовь, про тепло, про доверие. Про «я с тобой». Но есть то, чего эта булка боится до дрожи. Фейерверки. Не «ой, неожиданно»,...

В этот священный момент, когда майонез становится клеем вселенной, а духовка — порталом в параллельную реальность, хочется тихо присесть рядом и сказать главное. Дорогие медийщики, творческие люди и просто хорошие человеки, пусть в новом году у вас будет меньше дедлайнов «на вчера» и больше пауз, в которых можно выдохнуть. Пусть карма ваших проектов будет чистой, как утренний эфир без оговорок, а причинно-следственные связи радуют: написал — получилось, задумал — сбылось, отпустил — вернулось в лучшем виде...

, и в темноте есть только темнота. Она узнаваема, как вдох и покой, как пауза мира, где гаснет суета. Но страхи не в стенах и не в ночи, не в шорохах, что обостряют слух. Они в голове, где мыслей лучи, где ум - и судья, и палач, и испуг...