Анна Б

— Доброе утро, мам. Я тебя не разбудила? Мама обернулась и внимательно оглядела меня с ног до головы. Далее все по схеме: брови нахмурить, губы поджать, головой чуть махнуть, повернуть корпус в пол-оборота и набрать воздуха побольше. Таким образом, я уже знала, что мама сейчас будет меня за что-то отчитывать. Не грозно, но очень долго. — Дэя, я не задала тебе ни одного вопроса с тех пор, как ты в ночи примчалась сюда с двумя чемоданами и Ником. Я не спрашивала тебя, почему ты у себя в комнате пропадаешь по полдня без единого звука...

Спустя три дня и один несостоявшийся обед с Тори ребята действительно уехали. Там же, не отходя от кассы, Ник сделал ей предложение. Свадьба была назначена через полгода, но шестым чувством я ощущала, что мне на ней не побывать. Они звонили мне по очереди каждый день, но мобильный у меня отныне существовал лишь для сообщений — разговаривать не очень хотелось. Дружеская беседа по душам получилась лишь однажды, в день их помолвки. Они позвонили мне по видео, и мы провисели часа три у экранов, вспоминая всю ту несусветную чушь, которую успели сотворить за годы знакомства...

— Дэя, зачем так резко уезжать-то? Никто тебя не гонит, здесь тоже твой дом. Тори все пыталась остановить вихрь, коим я была, собирая вещи по всей квартире. Я носилась как сумасшедшая, складывая не слишком-то и большие пожитки. Странно, что почти за семь лет проживания в одном доме я не обросла ничем по-настоящему дорогим. Книги и свечи, какая-то одежда, заветная бумажка с символом, ноутбук и косметика — вот, собственно, и все, что было упаковано в два чемодана. Остальное я решила забрать потом...

— Дэ, это неважно. Старец или нет, речь не о том. Тебе что-то дали, заложили в голову как идею — в виде воспоминания или чего-то подобного. Но твое тело было не готово, потому тебя и трясет все эти годы. Извини, что я скажу это, но ты зря не едешь в тот дом. — Он понимал, что вступает на зыбкую почву, но продолжал. — Я никогда тебе этого не говорил, но сейчас скажу. Ты сама от себя отталкиваешь избавление от проблем. Делай ты медитации и практики — избавилась бы от своих обмороков. Твое тело пытается вспомнить, а ты не даешь ему возможности подготовиться к этому...

— Ровно через месяц у твоего безумия будет пятая годовщина, дорогая. Я стояла перед зеркалом и внимательно изучала свое отражение. Если бы меня увидел любой прохожий на улице, он не заметил бы ничего необычного — вполне себе приятная внешность молодой девушки, ничего сверхъестественного. И я была бы с ним согласна, если не считать одного «но»: у глаз, которые всегда были светло-зелеными, чуть прозрачными, появился тот самый оттенок — странный и бирюзовый. Этот цвет болезненно напоминал о трех лунах, которые я мечтала увидеть в небе или хотя бы в видениях...