Aleksey Trofimov

В Штутгарте жилось нынче голодно. Ничего не производилось, еда была в дефиците. Французской комендатуре до этого не было никакого дела, хотя война кончилась. Петер смотрел в окно, плотнее кутаясь в одеяло – приют отапливался крайне плохо. Уголь, мебель, и иже с ними все, что горело, были на исходе. На улице поднялась вьюга, которая то и дело норовила ворваться в комнату, где помимо Петера было еще четырнадцать мальчишек-сирот. А в соседней комнате – восемь девочек. Когда-то у Петера была семья: папа, мама и младшая сестренка...

Как быть уверенным, что поступаешь правильно, особенно если раньше с тобой ничего подобного не происходило? Интуиция? Чутье? На что рассчитывать в такие моменты? «…избитый мотив ритмов прощального танца, я прошу - отпусти, но ты просишь остаться». - Да посмотри же! Ты ничего не видишь, кроме своего чертового мира! Знаю. А что делать, если я такой? И не могу меняться, иначе я не я буду. Каждый из нас выбирает свой путь еще до того, как на него вступает. Я сделал свой выбор (задолго до того, как появились «мы»), и не хочу с него сворачивать. Но («но» есть всегда, без этого не жизнь, а сказка была бы) тебя терять не хочу тоже...

Василий с женой Марьей уже готовились ко сну, когда за окнами мелькнула яркая вспышка света. Ничего удивительного в общем-то, ведь море совсем близко, и сторожевые пограничные корабли частенько снуют вдоль берега, ярко освещая все вокруг мощными прожекторами. Василий поплотнее задернул шторы и направился было спать, как вдруг раздался звонок мобильного. - Васёк! Васёк! – взволнованно лепетал его сосед Петр. – Васька, аллё! - Петь, ты чего? Время видел? – отозвался тот. - Вась, они тут! – торопливо говорил Петр...

В палате воцарилась тишина. Врач говорил четко и безапелляционно: - Не операбельно. Опухоль растет слишком быстро, так что счет пошел на недели. Сегодня последнюю процедуру лучевой терапии проводим, завтра – контрольную томографию. И все, выписываем. Тишина. - Мне жаль, - сухо и дежурно сказал врач и вышел из палаты. Илья и Ольга переглянулись. Их сын, пятилетний Даниил, лежал на койке и плотнее кутался в одеяло. - А можно мы уже сегодня поедем домой? – спросил он. – От этих лучей мне плохо… Ольга подавила слезы, но к сыну не повернулась. Илья сдержался, улыбнулся и подошел к Даниилу. Он взял его за руку, присел на корточки рядом и поцеловал его в лоб...

Солдат не убийца. Во всяком случае не должен быть таковым. Солдат – это профессиональный воин, чье призвание защита своего Отечества, граждан его от посягательств супостата, охрана суверенности судьбы своего народа. Несомненно, это идеализм и таких солдат осталось мало. Именно их жизнь как яркая звезда, освещающий другим путь отваги и чести. Атака террористов была неожиданной и яростной. Отдельная рота военной полиции ВС РФ больше двух часов удерживали восточную окраину города, лишь немного отступив вглубь от начальных позиций. Радист больше получаса кричал в рацию одни и те же слова, тщетно пытаясь донести штабу, что позиции не удержать, и требуется подкрепление...