Aleksey Trofimov

В Штутгарте жилось нынче голодно. Ничего не производилось, еда была в дефиците. Французской комендатуре до этого не было никакого дела, хотя война кончилась. Петер смотрел в окно, плотнее кутаясь в одеяло – приют отапливался крайне плохо. Уголь, мебель, и иже с ними все, что горело, были на исходе. На улице поднялась вьюга, которая то и дело норовила ворваться в комнату, где помимо Петера было еще четырнадцать мальчишек-сирот. А в соседней комнате – восемь девочек. Когда-то у Петера была семья: папа, мама и младшая сестренка...

Как быть уверенным, что поступаешь правильно, особенно если раньше с тобой ничего подобного не происходило? Интуиция? Чутье? На что рассчитывать в такие моменты? «…избитый мотив ритмов прощального танца, я прошу - отпусти, но ты просишь остаться». - Да посмотри же! Ты ничего не видишь, кроме своего чертового мира! Знаю. А что делать, если я такой? И не могу меняться, иначе я не я буду. Каждый из нас выбирает свой путь еще до того, как на него вступает. Я сделал свой выбор (задолго до того, как появились «мы»), и не хочу с него сворачивать. Но («но» есть всегда, без этого не жизнь, а сказка была бы) тебя терять не хочу тоже...

Василий с женой Марьей уже готовились ко сну, когда за окнами мелькнула яркая вспышка света. Ничего удивительного в общем-то, ведь море совсем близко, и сторожевые пограничные корабли частенько снуют вдоль берега, ярко освещая все вокруг мощными прожекторами. Василий поплотнее задернул шторы и направился было спать, как вдруг раздался звонок мобильного. - Васёк! Васёк! – взволнованно лепетал его сосед Петр. – Васька, аллё! - Петь, ты чего? Время видел? – отозвался тот. - Вась, они тут! – торопливо говорил Петр...

В палате воцарилась тишина. Врач говорил четко и безапелляционно: - Не операбельно. Опухоль растет слишком быстро, так что счет пошел на недели. Сегодня последнюю процедуру лучевой терапии проводим, завтра – контрольную томографию. И все, выписываем. Тишина. - Мне жаль, - сухо и дежурно сказал врач и вышел из палаты. Илья и Ольга переглянулись. Их сын, пятилетний Даниил, лежал на койке и плотнее кутался в одеяло. - А можно мы уже сегодня поедем домой? – спросил он. – От этих лучей мне плохо… Ольга подавила слезы, но к сыну не повернулась. Илья сдержался, улыбнулся и подошел к Даниилу. Он взял его за руку, присел на корточки рядом и поцеловал его в лоб...

Солдат не убийца. Во всяком случае не должен быть таковым. Солдат – это профессиональный воин, чье призвание защита своего Отечества, граждан его от посягательств супостата, охрана суверенности судьбы своего народа. Несомненно, это идеализм и таких солдат осталось мало. Именно их жизнь как яркая звезда, освещающий другим путь отваги и чести. Атака террористов была неожиданной и яростной. Отдельная рота военной полиции ВС РФ больше двух часов удерживали восточную окраину города, лишь немного отступив вглубь от начальных позиций. Радист больше получаса кричал в рацию одни и те же слова, тщетно пытаясь донести штабу, что позиции не удержать, и требуется подкрепление...

Девушка брела по улице куда глаза глядят. В этот теплый солнечный июньский день она не замечала никого и ничего вокруг. Все у нее было плохо: и дома, и на работе, в отношениях. А утром еще и телефон украли вдобавок. Все сложилось крайне плохо, будто назло и одно к одному. Печально оглянулась. Шла она, как оказалось, долго и очутилась на набережной реки, которая делила город напополам. На мгновение замерла, уставившись на быстрое течение мутной и грязной воды. Плавать она не умела, да и берега реки были высокими и крутыми. В ее голове все сошлось. Иначе было нельзя, ведь прыжок - единственный выход...

На мобильном заиграл знакомый рингтон, а на экране На мобильном заиграл знакомый рингтон, а на экране высветилось "Любимый". Она мгновенно ответила. - Привет, - тут же послышалось в трубке. - Привет, милый! - радостно пролепетала она. - Целый день жду твоего звонка! - Ну, вот и я. Она засмеялась. - Как дела? - спросил он. - Хорошо! Ты знаешь, наверное, сегодня я даже выспалась! - Это потому что мне на работу нужно было. Снова засмеялась. - Несомненно, любимый, несомненно! А потом еще валялась в постели, уж очень все было лень. - В общем, развлекалась, как могла. Смех. - Да, точнее не скажешь! У тебя как дела? На работе все еще? Он немного помолчал...

Если быть честным, то мы, современные люди, совершенно разучились писать письма. Именно письма, как стиль или, может, жанр. Мы утратили этот чудесный повествовательный навык и приобрели взамен лишь краткие сообщения, больше похожие на метеосводки. Скажу за себя: я целый год писал это маленькое письмо. Так вот, собственно, письмо. Я встретил первую весну без тебя. И знаешь... это тяжело. Не думай, что ною, ибо помню, что ноющие парни тебя никогда не впечатляли. Сложно видеть это очередное новое цветение жизни и не держать тебя за руку день ото дня. Но ничего, скоро пройдет. К слову, весна нынче мерзкая...

Еще один нудный день прошел. Отключил компьютер и, обязательно, монитор, ибо строгие правила пожарной безопасности в нашем офисе. Глянул снова на свой стол. Бумаги, канцелярские принадлежности, пустая чашка с одноразовой заваркой. Вот она, радость. Закрываю глаза на мгновение, потом проклинаю в душе все и вся, глубоко вдыхаю кондиционированный воздух и встаю из-за стола. Создатель офисной работы! Гореть тебе в Геенне огненной до конца дней. Вечер, пятница, июль. Прощаясь, киваю грозному охраннику, а он в ответ внимательно смотрит на меня, видимо, пытаясь вспомнить, кто я такой. У него ничего не выходит, но чтобы не выглядеть глупо кивает мне в ответ...