БУДЕТ МНОГО СЧАСТЛИВЫХ ДНЕЙ.

И самокаты движутся к границе, и крутится унылый монолог, а за плечами - множество традиций, а за плечами - собственный народ, и род и дом, душистые грибницы, и бабкин свежестряпанный пирог, а впереди - бессониц вереницы, душевный смог, и пылью у дорог без Родины мы. Все сухие листья без Родины. Свобода как острог. Бежать во тьму, скрывая  имя, слово лица, всем тем- кто сохранить лица не смог. Тетради школьной смятая страница И в межреберье липкий холодок...

Что за жисть-то? Могилы, могилы. Стылый лёд. И одна на ветру: На войне той пропал мой любимый. В Польше пал, за чужую, страну. Я тогда же и мать схоронила. В том ужасном проклятом году. И отца. У раскрытой могилы пала навзничь, и встать не могу. Мы же, Томка ни в чем не повинны. Всё фашисты - гореть им в аду. В Анджейках где остался мой милый, злые ветры поют поутру. А вот только вчера у овина я ответила: «Да. Я люблю.» Чернобровый, румяный, красивый… Кто ж бы знал, что так скоро убьют. Счастья миг, а потом проводины...

Падает, Падает небо, Рвется взлетая, Земля. Свет пожирающий пепел. Вепрем вопит война. Сватает смерть проклятая. Жизнь - На краю ствола, Сила Отчизны солдатами, Мужеством Налита. Матери, Матери, Матери, Боль до краёв испита, Бьют день и ночь неприятеля Дети их, Жизнью платя. Падает, Падает Небо, Хлюпает драный сапог, И затыкает руками Солдат Солдату живот, Огромную Рваную рану: До свадьбы Ещё заживет, Если успеет к закату Спасательный Вертолет. Градов гремят Раскаты...

И снова все слова о листопаде: о прожитом, о будущем, сейчас, Осенний ветер в крепком маринаде несет обрывки ритуальных фраз: Пространных, неизменных, безобидных, закрылки раскрывая. Каждый раз Что будет впереди - так очевидно, и так туманно, тоже – каждый раз. Пропитан миг шуршанием беззащитным опавших листьев - выдох о былом, И дождь наивный тихо-нитевидно несёт в корзинке холода тепло...